— За здоровье! — крикнул кто-то.
— За хозяина! — подхватил Петя. — Сергей, ты герой!
После двенадцати начали танцевать. Дети носились по квартире с бенгальскими огнями, Даша уже спала в своей комнате, а Миша гордо рассказывал всем, как папа вчера чуть не сжёг кухню, когда забыл выключить плиту.
Где-то в третьем часу ночи, когда часть гостей уже уехала, а самые стойкие допивали чай с мандариновым тортом, Сергей вышел на балкон покурить — хотя бросил год назад, но сегодня позволил себе одну.
Елена вышла следом, накинула на плечи его пиджак.
— Ну как? — тихо спросила она, прижимаясь к нему сбоку.
— Никогда больше, — выдохнул он, глядя на заснеженный двор. — Лен, я серьёзно. Это был ад. Я думал, умру двадцать девятого, когда холодец не застывал. А когда гусь не влез в духовку… я чуть не заплакал.
Она засмеялась тихо, уткнувшись ему в плечо.
— Ещё как. Теперь я точно знаю, сколько сил ты тратишь каждый год. И как ты умудряешься ещё улыбаться при этом.
— Привычка, — пожала она плечами. — Но в этом году улыбалась искренне.
Он повернулся к ней, обнял крепко-крепко.
— Прости меня, Ленка. За все эти годы. Я был эгоистом.
— Был, — согласилась она. — Но теперь уже не будешь.
— Не буду, — пообещал он. — В следующем году — или ресторан, или каждый приносит блюдо, или мы уезжаем вчетвером куда-нибудь в тёплые страны. Но чтобы ты больше никогда одна не тащила весь этот воз.
Она поднялась на цыпочки и поцеловала его — долго, по-настоящему.
Утром первого января квартира выглядела как после хорошего корпоратива: конфетти на полу, пустые бутылки, запах елки и остывшего гуся. Сергей встал в восемь — дети уже требовали подарки, а Даша плакала.
Елена проснулась от того, что он принёс ей кофе в постель.
— С Новым годом, любимая, — сказал он, ставя чашку на тумбочку. — Сегодня я убираю, мою посуду и готовлю завтрак. А ты спишь сколько хочешь.
Она посмотрела на него — растрёпанного, с синяками под глазами, но счастливого — и улыбнулась.
— С Новым годом, мой шеф-повар.
А потом они вместе убирали квартиру: он мыл посуду, она пылесосила, дети носили мусор. И это было странно — но так правильно. Впервые за много лет Новый год начинался не с её усталого вздоха, а с общего смеха над тем, как папа чуть не перепутал соль с сахаром в торте.
Через неделю они сидели на кухне, пили чай и планировали следующий Новый год.
— Может, поедем в Грузию? — предложил Сергей. — Там тепло, вкусно, и никто не ждёт от нас стола на четырнадцать персон.
— Или в Питер, — мечтательно сказала Елена. — В гостиницу с видом на Неву. С детьми погуляем, в Эрмитаж сходим.
— Или вообще дома, — вдруг сказал он. — Но по-новому. Каждый приносит одно блюдо. Я — мясо, мама — салаты, твоя мама — торт. И никаких четырёхдневных марафонов.
— Главное — вместе решать. Заранее. И вместе делать.
И она поверила. Потому что в этом году он не просто пообещал — он прошёл через всё это сам. И теперь знал цену её улыбке за праздничным столом.
