— Чтобы она звонила тебе, — ответила Елена, не отрываясь от плиты. — Ты же её сын.
Он долго молчал, потом сказал тихо: — Я не ожидал от тебя такого.
— А я не ожидала, что мой муж переложит своих родителей на меня, — ответила она, поворачиваясь. — Знаешь, Слав, я очень люблю тебя. Но если ты думаешь, что я буду платить за твою безответственность — ты сильно ошибаешься.
Он смотрел на неё, и в глазах было что-то новое — не обида, не злость. Растерянность.
— И что теперь? — спросил он.
— Теперь ты решишь этот вопрос сам, — сказала Елена. — Как взрослый человек. А я буду решать, как дальше жить с человеком, который считает, что его проблемы — это мои обязанности.
Она выключила плиту, накрыла ужин крышкой и ушла в детскую.
А Вячеслав остался стоять посреди кухни, глядя на телефон, где светилось последнее сообщение от матери:
«Сыночек, Лена нас бросила. Что делать будем?»
Он долго смотрел на экран, потом набрал номер отца.
Трубку взял сразу. — Пап, — сказал Вячеслав хрипло. — Нам надо поговорить. Серьёзно.
Вячеслав не спал почти всю ночь. Телефон лежал на подушке, экран то и дело загорался: мама писала каждые полчаса. Сначала просила, потом упрекала, потом просто ставила смайлик с грустными глазами. Он читал и молчал.
Утром, когда Кира ещё спала, он тихо вышел на балкон и набрал родителей.
— Алло, сынок? — голос отца был хриплый, будто он тоже не спал.
— Пап, я приеду сегодня после работы. Один. Нам нужно поговорить без Лены.
— Приезжай, конечно, — отец кашлянул. — Только ты маме не говори, что я тебе сразу сказал «да». Она сейчас… в настроении.
Вячеслав усмехнулся горько: «в настроении» у мамы могло длиться годами.
Вечером он вошёл в знакомую с детства квартиру и сразу почувствовал запах лекарств и старого линолеума. Ольга Петровна встретила его в дверях, прижимая к груди платочек.
— Наконец-то, Славочка! А то я уже думала, что и ты нас бросишь.
Отец сидел в кресле у телевизора, молча кивнул сыну. Вячеслав сел напротив, поставил локти на колени.
— Мам, пап, давайте по-честному. Сколько вам реально нужно в месяц, чтобы нормально жить?
Ольга Петровна тут же зачастила:
— Ну если считать лекарства, коммуналку, продукты хорошие, чтобы я могла варить тебе борщи, когда приедешь… тысяч двадцать пять-тридцать выйдет.
— У меня таких денег нет. Честно. Ипотека двадцать две, садик восемь, машина в кредит, страховки… Я вам переводил пять-шесть тысяч, когда мог. Больше просто не вытягиваю.
Отец поднял глаза от телевизора:
— А Лена сколько зарабатывает?
— Пап, это не важно. Это её деньги. Она их зарабатывает, она их тратит на нашу семью. Я не имею права её заставлять.
Ольга Петровна всплеснула руками: — То есть ты выбираешь жену, а не мать?!
— Я выбираю справедливость, мам. Вы мои родители. Я должен помогать буду. Но не за счёт Лены. И не тридцать тысяч.
Отец кашлянул снова, потёр грудь.
— А если мы квартиру продадим? Переедем в меньшую, а разницу…
