— Славочка! У нас новости! Помнишь тёть Зину из пятого подъезда? Её дочь — риелтор. Так вот, она нашла нам чудесную квартирку-студию в новостройке! Всего за миллион восемьсот! Мы с отцом посоветовались… и решили продать эту, доплатить немного и переехать поближе к вам! Будем рядом, но отдельно. Чтобы не мешать. И тебе легче будет!
Вячеслав замер с телефоном у уха.
— Абсолютно! Уже завтра едем смотреть! Леночка не будет против?
Он посмотрел на жену, которая стояла рядом и уже всё слышала по громкой связи.
Елена закрыла глаза, потом открыла и тихо рассмеялась.
— Пусть приезжают смотреть, — сказала она. — Только отдельный вход, отдельный счётчик и отдельная жизнь. Иначе я за себя не ручаюсь.
Вячеслав выдохнул. — Мам, мы рады. Правда. Но с условиями. Договорились?
— Договорились, сынок! Ой, как я счастлива!
Он положил трубку и посмотрел на Елену.
— Ну что… теперь у нас будут соседи?
Она подошла, обняла его за талию.
— Будут. Но теперь уже по-нашему. И знаешь что?
— Я даже рада. Потому что теперь я точно знаю: ты умеешь быть взрослым. А это дорогого стоит.
Он поцеловал её в макушку и почувствовал — всё действительно будет хорошо.
А через три месяца, когда родители уже переехали в свою новую маленькую квартирку в соседнем доме, Ольга Петровна пришла в гости с пирогом и, поставив его на стол, сказала Елене:
— Леночка… спасибо тебе. За сына. И за нас.
Елена посмотрела на неё и вдруг обняла свекровь — впервые за все годы по-настоящему, от сердца.
— Спасибо вам, — ответила она. — За то, что отпустили.
И обе, не сговариваясь, рассмеялись — тихо, счастливо, будто наконец-то нашли общий язык.
Кира уже уверенно называла бабулю Олю «бабуля Оля», а не «тётя Оля», как раньше. Ольга Петровна приходила почти каждый день, но теперь всегда звонила в домофон и спрашивала:
— Леночка, вы дома? Можно я к Кире на полчасика загляну?
И если Елена говорила «мы на прогулке», свекровь просто оставляла у двери пакет с пирожками и уходила, не обижаясь. А если дверь открывалась, заходила ненадолго, играла с внучкой, пила чай и уходила ровно через час. Никаких ночёвок, никаких перестановок мебели, никаких «а вот у нас в ваше время…»
Вячеслав каждое первое число переводил родителям десять тысяч. Не больше и не меньше. Иногда добавлял две-три сверху, если оставалось после закрытия кредита по машине. Ольга Петровна больше никогда не просила «чуть-чуть ещё». Она даже начала подрабатывать: вязала на заказ детские комплекты и продавала их через местный паблик. Говорила, что стыдно сидеть на шее у сына, когда руки ещё работают.
А потом случилось то, что окончательно всё расставило по местам.
В начале декабря у отца Вячеслава случился инфаркт. Небольшой, но серьёзный. Скорая, реанимация, палата. Елена приехала в больницу первой, потому что была ближе. Сидела под дверью, пока врачи выводили его из критического состояния. Когда разрешили зайти, вошла, взяла свёкра за руку и просто молчала. Он открыл глаза, посмотрел на неё и вдруг сказал еле слышно:
— Прости меня, дочка… за всё.
