— Леночка, ты меня неправильно поняла, — мягко начала Ольга Петровна, но в глазах уже стояла знакомая обида. — Мы не просим у тебя денег просто так. Просто… ситуация сложилась тяжёлая. Пенсия маленькая, лекарства дорогие, а Славик… он говорит, что сейчас не может.
Елена сидела напротив, крепко сжав пальцы вокруг своей чашки. Она приехала к свекрови «на чай» по просьбе мужа, который внезапно вспомнил, что «маме одиноко». А теперь вот это.
— Ольга Петровна, — Елена старалась говорить ровно, хотя внутри всё кипело, — я очень уважаю вас. Правда. Но мы с Вячеславом пять лет в браке, и всё это время вы жили на свою пенсию и на то, что он вам переводил. Почему вдруг я должна стать… основным источником?
Свекровь вздохнула, достала из кармана халата платочек и промокнула уголок глаза — аккуратно, чтобы не размазать тушь.
— Потому что ты теперь часть семьи, Леночка. А у нас в семье принято помогать друг другу. Я же не чужая. Когда ты болела после родов, кто к вам приезжал каждую неделю? Кто готовила, стирала, с малышкой сидела?
Елена почувствовала, как щёки начинают гореть. Да, приезжала. Да, помогала. Но тогда это было добровольно, от души. А сейчас…
— Я очень благодарна вам за всё, — сказала она тихо. — Но помогать и полностью содержать — это разные вещи. У нас ипотека, детский сад, Кира растёт. Мы сами считаем каждую копейку.
Ольга Петровна посмотрела на неё с лёгким укором.
— А мы с отцом всю жизнь считали. И Славика поднимали, и тебе никогда ничего плохого не сказали, хотя… — она многозначительно замолчала.
Елена напряглась. — Хотя что?
— Хотя могли бы. Ты же знаешь, что у нас с ним разница в возрасте большая была. Я моложе его отца на двенадцать лет. Многие осуждали. Но я ради семьи всё терпела. И сейчас терплю. Только здоровье уже не то…
Елена встала, подошла к окну. За стеклом октябрьский дождь мелко стучал по подоконнику. Она знала этот приём — свекровь всегда умела перевести разговор на себя, на свои страдания. И каждый раз Елена чувствовала себя виноватой.
— Ольга Петровна, я поговорю с Вячеславом, — сказала она, поворачиваясь. — Это его родители. Это его обязанность — в первую очередь.
Свекровь грустно улыбнулась.
— Поговори, доченька. Только он уже говорил. Говорит: «Мам, сейчас тяжело, Лена тоже работает, ребёнок…» А я ему: «Так пусть Лена поможет, она же теперь главная в доме». Он только вздохнул и отключился.
Елена почувствовала, как в груди становится тяжело. Главная в доме. То есть теперь она отвечает за всё?
Дома Вячеслав встретил её как ни в чём не бывало. Кира уже спала, на столе стояла разогретая в микроволновке еда.
— Ну как мама? — спросил он, целуя жену в щёку.
— Твоя мама считает, что я должна её содержать, — Елена сняла пальто и прошла на кухню. — Потому что ты не хочешь.
Вячеслав замер с вилкой в руке.
— Она опять начала? Я же ей сказал, что сейчас не могу. У нас проект на работе висит, премии урезали…
