А я вспоминала, как на нашей свадьбе Светлана Петровна шептала соседке по столу: «Красивая свадьба, конечно, но кто ж за невесту платит? Отец её, говорят, бизнесмен известный… Ну ничего, Артём наш теперь при деле будет».
Я тогда сделала вид, что не слышала.
Потому что думала — со временем всё наладится.
А теперь они решили, что могут просто взять и переселиться в мою квартиру. В мой дом.
Как будто я — временное неудобство.
Как будто я — не хозяйка.
На следующий день я приехала к девяти утра.
Лифт бесшумно поднял меня на двадцать третий этаж. Я открыла дверь своим ключом — тем самым, который мне вручили на торжественном открытии комплекса, когда мэр города перерезал красную ленточку, а журналисты снимали меня на фоне таблички «ЖК „Ривер Парк“ — лучший проект года».
В квартире уже пахло пирогами.
— О, Ксюшенька пришла! — Светлана Петровна вышла из кухни в моём фартуке — том самом, с вышитыми ромашками, который я купила в Праге. — Проходи, проходи, мы тут уже всё обжились немного.
В моей гостиной, на моём диване, сидел Дима — брат Артёма — с ноутбуком на коленях. Его жена Лена кормила ребёнка из бутылочки прямо на моём белом ковре. Второй ребёнок ползал по полу и тянул в рот пульт от телевизора.
Артём стоял у окна и смотрел вниз — туда, где во дворе уже играли чужие дети. Он обернулся, когда я вошла.
— Привет, — сказал он неловко. — Ты… рано.
— Это моя квартира, — ответила я, снимая пальто. — Я имею право приходить, когда захочу.
Светлана Петровна всплеснула руками.
— Ну что ты сразу в штыки, доченька! Мы же по-хорошему. Смотри, я тут порядок навела, пыль протёрла, цветы полила…
Я посмотрела на мои орхидеи. Они стояли в новых горшках — ярко-розовых, пластиковых. Прежние, керамические, ручной работы, видимо, уже в мусоре.
— Светлана Петровна, — я глубоко вдохнула, — давайте сядем и поговорим спокойно.
Мы сели за мой стол — тот самый, из массива дуба, который я выбирала три месяца.
Дима отложил ноутбук.
Лена усадила детей в мою спальню — «пусть поспят, они рано встали».
Артём сел рядом с матерью.
Я осталась одна с другой стороны стола.
— Итак, — начала Светлана Петровна, складывая руки на груди, — мы решили так. Ты пока поживёшь у своей мамы, она же одна, в большом доме. А мы тут все вместе. Временно. Месяца три-четыре. Пока Дима работу нормальную не найдёт, пока мы с папой здоровье подлечим. Потом видно будет.
Я посмотрела на Артёма.
— А ты что скажешь? — спросила я мужа.
— Ксюш… — он замялся. — Маме правда плохо. И Димке тесно. Мы же семья…
— Семья, — повторила я. — А я кто?
— Ты моя жена, — быстро сказал он. — Но пойми…
— Я всё понимаю, — перебила я. — Вы решили, что можете просто взять мою квартиру, потому что я «своя». Потому что я не чужая. Потому что я должна.
Светлана Петровна кивнула.
— Вот именно, Ксюша. Ты же не чужая. Ты наша.
Внизу, во дворе, консьерж в униформе отдавал ключи новому жильцу. Я знала его — это был хирург из Первой градской, купил квартиру на двенадцатом этаже.
