— Светлана Петровна, — я обернулась, — а вы знаете, кто собственник этого дома?
— Ну, какая-то компания, наверное. Застройщик.
— Да, — кивнула я. — Компания называется «Ривер Девелопмент». Её владелица — я.
В комнате стало очень тихо.
Даже дети в спальне, будто почувствовав, затихли.
Артём медленно поднял голову.
— Что… что ты сказала?
— Я сказала, — я достала из сумки папку с документами и положила на стол, — что этот дом принадлежит мне. Полностью. Все четыре подъезда. Все квартиры проданы, кроме этой. Эта — моя личная. И я не собираюсь никуда уезжать.
Светлана Петровна открыла рот, но не нашла слов.
Лена выглянула из спальни, держа на руках младшего сына.
— Ксюша… ты шутишь? — выдавил Артём.
— Нет, — я открыла папку и положила перед ними выписку из ЕГРН. — Вот. Читаем вместе. Собственник — Ксения Игоревна Морозова. Вся земля, весь дом, вся инфраструктура.
Я смотрела, как они по очереди берут бумагу дрожащими руками.
Как меняется выражение их лиц.
Как рушится то, что они так уверенно строили в своих головах.
— То есть… — начала Светлана Петровна и осеклась.
— То есть, — я улыбнулась, — вы сейчас находитесь в моей квартире. В моём доме. И я очень прошу вас собрать вещи и уехать. Прямо сейчас.
— Нет, — я покачала головой. — Я ждала три года. Я молчала, когда вы считали, что я «удачно вышла замуж». Я молчала, когда вы думали, что это Артём купил квартиру на свою зарплату инженера. Я молчала, когда вы решали за меня, где мне жить. Хватит.
Я подошла к двери и открыла её.
Светлана Петровна вдруг заплакала.
Тихо, без всхлипов, просто слёзы текли по щекам.
— Ксюша… мы же не знали…
— Теперь знаете, — сказала я.
И в этот момент я поняла: это только начало.
Потому что завтра сюда приедет Артём.
И скажет, что всё исправит.
И я ещё не решила, что ему ответить…
— Ксюша, открой, пожалуйста… Это я.
Голос Артёма за дверью звучал глухо, будто он говорил через вату. Было уже одиннадцать вечера. Я сидела на диване с бокалом красного и смотрела, как огни города отражаются в реке. После того, как они уехали (молча, с чемоданами, не глядя друг на друга), в квартире стало так тихо, что слышно было, как работает холодильник.
Я не хотела открывать. Правда не хотела. Но всё-таки встала и нажала кнопку домофона.
Он вошёл, не снимая куртки, будто боялся, что я передумаю и выгоню.
— Я один, — сказал сразу, поднимая руки, как будто сдаётся. — Мама с Димой уехали к тёте Любе в Люберцы. На пару дней. Пока… пока всё не уляжется.
Я молча прошла на кухню и налила ему вина. Он взял бокал, но не пил.
— Ксюш… я правда не знал, — начал он. — То есть знал, что ты в компании работаешь, что у тебя доля есть после отца… Но, чтобы весь дом… Я думал, квартира просто твоя личная, а дом — это застройщик какой-то большой.
— Застройщик — это я, Артём. Я и есть большой застройщик.
— Да, — согласилась я. — Но не в этом дело.
