— Вы серьёзно? — я прижала телефон к уху так сильно, что пластик впился в кожу. — Это моя квартира. Я её купила. На свои деньги. До свадьбы.
В трубке повисла пауза такая тяжёлая, что я услышала, как в её квартире тикают старые настенные часы — те самые, с кукушкой, которые когда-то висели у нас в прихожей, пока мы не переехали.
— Ксюша, милая, — наконец заговорила Светлана Петровна уже мягче, будто я ребёнок, который плохо понял урок, — ты же понимаешь, квартира большая, трёхкомнатная, в хорошем районе. А мы с папой на пенсии, Дима с семьёй в съёмной двушке ютится… Ну куда нам всем? Вот и решили: ты пока поживёшь у мамы своей, а мы все вместе здесь. Временно, конечно. Потом что-нибудь придумаем.
Я посмотрела в огромное, во всю стену, окно. За стеклом — вечерняя Москва, огни новостройки, которую я сама спроектировала и построила. Мой дом. Мой первый большой проект после того, как я унаследовала компанию отца. Двадцать четыре этажа, четыре подъезда, триста восемь квартир, подземный паркинг и закрытая территория с фонтаном во дворе. Всё это — моё. Юридически моё. С печатью, подписью и записью в Росреестре.
А они решили, что я просто «невестка с хорошей квартирой».
— Светлана Петровна, — я старалась говорить спокойно, хотя внутри всё кипело, — я завтра приеду. И мы всё обсудим. Лично.
— Конечно, доченька, приезжай, — обрадовалась она. — Я пирожков напеку, с капустой, ты же любишь.
Я положила трубку и долго стояла у окна. Внизу, во дворе, светились фонари, отражаясь в воде фонтана. Три года назад здесь был пустырь. Я сама ходила по этой грязи в резиновых сапогах, проверяла котлован, ругалась с подрядчиками, спорила с архитекторами. Я знала каждый угол этого дома. Знала, где в третьем подъезде чуть криво положили плитку, потому что мастер заболел, а я не успела проконтролировать. Знала, где в пятом этаже лучше ловит интернет, потому что там стоит дополнительный роутер, который я оплатила из своего кармана, когда жильцы пожаловались.
И вот теперь меня отсюда выгоняют.
Как будто я случайный человек.
Как будто это не я плакала от счастья, когда получила ключи от первой сданной квартиры.
Как будто это не я сама выбрала эту трёшку на двадцать третьем этаже — с видом на реку и на старый парк, где мы с Артёмом когда-то гуляли, ещё студентами.
Артём. Муж. Тот, кто сейчас молчит.
Он позвонил вчера вечером, когда я была на объекте в Подмосковье.
— Ксюш, маме плохо с сердцем, — сказал он тихо. — Давление скачет. Врачи говорят, нужен свежий воздух, тишина, хороший район… Я подумал… ну, наша квартира же пустует почти, ты всё время в разъездах…
— Артём, — перебила я, — это не «наша» квартира. Это моя. Я её купила до свадьбы. Ты сам подписывал брачный договор.
— Я помню, — он вздохнул. — Но маме правда плохо. И Димке с детьми тесно. Это же временно. Ты же не против помочь семье?
Слово, которое он произносил так легко.
