— Катя, подожди, — Артём поднял ладони, словно пытаясь остановить надвигающуюся бурю. — Это не то, что ты думаешь. Мама попала в трудную ситуацию, и я просто помог. Временно.
Катя стояла в дверях кухни, всё ещё в пальто, с сумкой на плече. Она только что вернулась с работы, где весь день улыбалась коллегам и принимала поздравления с квартальной премией — самой большой за последние три года. Двадцать пять тысяч рублей. Не огромные деньги, но её деньги. Заработанные сверхурочными вечерами, когда она оставалась допоздна, чтобы закрыть отчёт, пока Артём укладывал сына спать.
А теперь эти деньги были у свекрови.
— Временно? — переспросила она, снимая пальто и аккуратно вешая его на вешалку. Голос дрожал, но она старалась говорить спокойно. — Артём, это была моя премия. Я тебе даже не успела рассказать, как рада была. Думала, мы наконец-то закроем кредит за машину или хотя бы съездим с Тимой в аквапарк. А ты… просто взял и перевёл всё маме?
Артём опустился на табуретку, потёр виски. Он выглядел уставшим — последние месяцы на работе было тяжело, сократили двоих сотрудников, и нагрузка легла на оставшихся.
— Я не хотел тебя расстраивать заранее, — тихо сказал он. — Мама позвонила утром. Говорит, у неё коммуналка выросла в два раза, плюс лекарства дорогие, плюс холодильник сломался. Я подумал… ну, мы же семья. Поможем — потом вернёт.
Катя посмотрела на него долгим взглядом. В этом «мы же семья» всегда таилась ловушка. Для Артёма «семья» включала в первую очередь его мать, которая вырастила его одна после смерти отца. Для Кати «семья» — это они втроём: она, Артём и семилетний Тима. И свекровь, конечно, тоже, но где-то на периферии, а не в центре финансовых решений.
— Артём, — она села напротив, сложив руки на столе. — Мы с тобой договаривались. Общие деньги — общие. Мои — мои. Твои — твои. Премии, подарки, всё, что не из общей зарплаты — личное. Помнишь? Мы это решили ещё до свадьбы, потому что я не хотела, чтобы мои заработки растворялись в «общем котле».
— Помню, — кивнул он. — Но это же не просто премия. Это… ситуация форс-мажор. Мама одна, пенсия маленькая. Если бы твоя мама попросила…
— Моя мама никогда бы не попросила, не поговорив со мной, — мягко перебила Катя. — И я бы сначала с тобой посоветовалась. Потому что уважаю тебя и наши договорённости.
Артём молчал. За окном шумел вечерний город, в соседней комнате тихо играл Тима — собирал конструктор, напевая что-то под нос.
— Сколько ты ей перевёл? — спросила Катя, хотя уже знала ответ. Проверила телефон в лифте, увидела списание.
— Всё, — тихо ответил Артём. — Двадцать пять тысяч.
Катя закрыла глаза. Внутри всё сжалось — не от злости, а от какого-то горького понимания. Это был не первый случай, когда деньги уходили «к маме». Просто раньше суммы были меньше, и Артём хотя бы предупреждал.
— Ладно, — сказала она наконец, вставая. — Я пойду к Тимке. А ты подумай, как мы будем это решать. Потому что так больше нельзя.
В детской Тима поднял голову, увидев маму.
