— Мам… я тебе вчера ничего не переводил. И говорить, что это «от нас с Катей», не говорил. Ты… ты сама взяла карточку из моего кошелька, когда я в душе был.
Тамара Ивановна всплеснула руками.
— Я же видела, что карточка лежит, подумала — вдруг срочно надо! Я же быстро, туда-обратно! И тебе сообщение отправила: «Сынок, взяла немного, потом отдам». Ты же не ответил — я и решила, что можно.
Катя медленно выдохнула. Всё стало на свои места. Не Артём перевёл. А свекровь просто взяла. Как когда-то брала у сына мелочь из карманов школьного пиджака.
— Тамара Ивановна, — Катя посмотрела прямо, без злобы, но твёрдо. — Это называется кражей. Даже если между родственниками.
— Какая кража?! — возмутилась свекровь. — Мы же одна семья!
— Нет, — тихо, но чётко сказала Катя. — У нас разные семьи теперь. У вас — своя. У нас с Артёмом и Тимой — своя. И карточки, и ПИН-коды, и деньги — тоже разные.
Тамара Ивановна открыла рот, закрыла, снова открыла.
— То есть ты меня… воровкой назвала?
— Я констатировала факт, — ответила Катя. — Вы взяли чужие деньги без спроса. Но я не собираюсь писать заявление. Я просто хочу, чтобы это больше никогда не повторилось.
Артём наконец вышел из оцепенения. Он подошёл к матери, взял коробку с шубой.
— Мам, поехали. Я отвезу тебя в магазин. Шубу сдадим. Деньги вернём на место.
— Но… я уже подрезала! — почти всхлипнула Тамара Ивановна.
— Значит, доплатим за подрезку и сдадим, — твёрдо сказал Артём. — Или оставишь себе и будешь носить, а деньги вернёшь из своей пенсии. По частям. Как тебе удобнее.
Свекровь посмотрела на сына, потом на невестку. В её глазах впервые за все годы мелькнуло что-то похожее на стыд.
— Я…Я не думала, что так серьёзно, — прошептала она.
— Теперь будете думать, — мягко, но без улыбки ответила Катя.
Они уехали. Катя осталась одна. Села за стол, обхватила голову руками и впервые за последние дни позволила себе заплакать — тихо, чтобы Тима не слышал.
Вернулись через два часа. Артём вошёл первым, поставил на стол банковскую карту и телефон.
— Деньги вернул. Карту я заблокировал, новую закажу только на своё имя. ПИН-код тебе скажу только тебе. И маме… я всё объяснил. По-взрослому.
Катя подняла заплаканные глаза.
— Плакала. Говорила, что я её предал. Что ты меня против неё настроила. А потом… попросила прощения. У меня. Сказала, что, может, и правда перегибает иногда.
— Иногда, — грустно усмехнулась Катя.
— Я предложил вариант, — Артём сел рядом, взял её руку. — Мы с тобой вместе будем помогать ей. Но только из общей части бюджета. И только когда оба скажем «да». И сумма — не больше пяти тысяч в месяц, пока она не устроится на подработку или не продаст дачу. Она… согласилась.
— А если в следующий раз опять «срочно»?
— Тогда я скажу «нет». Первый раз в жизни скажу маме «нет». Потому что понял: если не скажу сейчас — потеряю тебя. А тебя я терять не хочу.
Он говорил искренне. Катя видела — дошло. Наконец-то дошло.
