Светлана вернулась с работы и обнаружила в квартире Диму — младшего сына Сергея. Он сидел на кухне, пил чай и что-то печатал в телефоне. Увидев её, встал, неловко улыбнулся.
— Здравствуйте, Светлана Николаевна. Папа дал ключи. Сказал, можно зайти, подождать его.
Она замерла в дверях.
— Зайти — да. Но не оставаться.
— Я ненадолго. Просто… мне нужно где-то перекантоваться пару недель. Съёмную квартиру сдаю, новую ещё не нашёл. Папа сказал, что вы не против.
Светлана почувствовала, как кровь прилила к лицу.
— Ну да, — Дима выглядел искренне удивлённым. — Он сказал, что вы обсудили и что можно.
Она медленно поставила сумку на пол. Внутри всё кипело.
— Дима, выйди, пожалуйста.
Он молча взял куртку и вышел. А Светлана набрала номер Сергея.
— Ты дал ему ключи? — спросила она, едва он взял трубку.
— Света, он же мой сын…
— И ты решил за моей спиной поселить его здесь?
— Я думал, ты согласишься. Это же временно.
— Временно? — её голос задрожал. — Сергей, ты перешёл все границы.
— А ты ставишь меня перед выбором! — вдруг повысил он голос. — Между тобой и моими детьми!
— Я ничего не ставлю! — крикнула она в ответ. — Это ты хочешь, чтобы я отдала то, что принадлежит только мне!
Повисла тишина. Потом он тихо сказал:
— Я приеду. Нам нужно поговорить. По-настоящему.
Светлана положила трубку и села на диван. Впервые за много лет она почувствовала себя абсолютно одинокой в собственной квартире.
А через час раздался звонок в дверь. Она открыла — и увидела на пороге не только Сергея.
С ним была Катя. И Дима. И даже маленький внук на руках у Кати — трёхлетний Миша, который сонно тёр глазки.
— Мы все вместе пришли, — сказал Сергей тихо. — Потому что это касается всех нас.
Светлана смотрела на них, стоя в дверях, и понимала: сейчас решится всё.
Или ничего уже не решить.
— Проходите, — Светлана отступила в сторону, хотя внутри всё кричало: «Не надо, не пускай их». Но она всё-таки открыла дверь шире.
Сергей вошёл первым, не глядя в глаза. За ним Катя с Мишей на руках, потом Дима — тот самый, который час назад смущённо выскользнул из квартиры. Малыш сразу потянулся к яркой вазе на тумбочке, но Катя мягко перехватила ручонку.
— Не трогай, солнышко.
Они прошли в гостиную и замерли, будто боялись сесть без разрешения. Светлана осталась стоять у двери, скрестив руки. В комнате пахло старым деревом, маминым одеколоном «Красная Москва», который она до сих пор брызгала на платки, и чем-то горьким — наверное, её собственным страхом.
— Садитесь, — наконец сказала она.
Сергей опустился в старое кресло, в котором когда-то сидела мама, когда читала ей сказки. Катя с Мишей устроились на диване, Дима остался стоять у окна.
— Света, — начал Сергей, — я понимаю, что повёл себя неправильно. Решил за тебя. Прости.
Она молчала. Просто смотрела на него.
— Но я не знаю, как иначе, — продолжил он, голос дрогнул. — Дети в беде. Реальной. Катя с мужем уже второе уведомление от хозяина получили — просят съехать. Дима работу потерял, сидит без денег. Я… я не могу смотреть, как они тонут.
