На следующий день Сергей ушёл на работу раньше обычного. Светлана осталась одна в пустой квартире, где каждый угол напоминал о прошлом. Она медленно прошлась по комнатам, провела рукой по старому серванту, в котором до сих пор стояли мамины фарфоровые чашки. В спальне на стене висела фотография: она, ещё совсем юная, и мама на даче, обе смеются, обнимая старого пса Рекса. Тогда всё было просто. Тогда не было ни Сергея, ни его детей, ни этого тяжёлого чувства вины, которое теперь давило на грудь.
Телефон зазвонил ближе к обеду. Звонила Катя — старшая дочь Сергея, с которой Светлана всегда держалась вежливо, но немного отстранённо.
— Светлана Николаевна, здравствуйте, — голос Кати был мягким, почти робким. — Папа сказал, что вы… что вы не хотите продавать квартиру. Я просто хотела поговорить. Можно?
Светлана замерла с телефоном в руке.
— Конечно, Катя. Говори.
— Я понимаю, что это ваша квартира, — начала Катя осторожно. — И я не имею никакого права что-то требовать. Но мы с мужем… мы уже год ищем жильё. Ипотеку не дают, потому что у него кредиты были. А аренда съедает все деньги. Папа сказал, что если продать вашу квартиру, то можно купить нам всем что-то отдельное. Я не прошу много. Просто… мы так устали жить на чемоданах.
Светлана закрыла глаза. В голосе Кати не было наглости. Только усталость. И искреннее желание, чтобы всё было хорошо.
— Катя, я понимаю, — ответила она тихо. — Правда понимаю. Но эта квартира — не просто жильё. Это последнее, что у меня осталось от мамы. Я не могу её продать. Не сейчас.
— А если не продавать? — вдруг спросила Катя. — А если… оформить на нас доли? Мы бы платили коммуналку, помогали с ремонтом. Папа говорил, что квартира большая, трёхкомнатная. Может, мы могли бы жить вместе? Хотя бы временно?
Светлана почувствовала, как внутри всё сжалось. Жить вместе? С Катей, её мужем, их маленькой дочкой? И Димой, который наверняка тоже захочет «на время» поселиться? Нет. Это невозможно. Это её дом. Её пространство. Её память.
— Катя, — она постаралась говорить спокойно, — я очень сожалею о ваших трудностях. Но я не готова делить эту квартиру. Ни с кем. Даже с семьёй Сергея.
Повисла пауза. Потом Катя тихо сказала:
— Я поняла. Спасибо, что выслушали.
Вечером Сергей вернулся усталый, с тяжёлым взглядом. Он молча поцеловал Светлану в щёку, сел за стол. Она поставила перед ним ужин — гречку с котлетами, как он любил. Но он почти не ел.
— Катя звонила, — сказала Светлана, не выдержав.
— Знаю, — коротко ответил он.
— Сергей, я не хочу ссориться. Но я не могу поступиться тем, что для меня свято.
Он поднял на неё глаза — в них была боль.
— А я не могу не помогать своим детям, Света. Я их отец. Я обещал их матери перед смертью, что всегда буду рядом. И теперь… теперь я между двух огней.
Она молчала. Впервые за всё время их совместной жизни между ними встала не просто проблема — а пропасть.
На следующий день всё стало ещё хуже.
