Катя подняла глаза. В них стояли слёзы.
— Светлана Николаевна, я не прошу квартиру целиком. Правда. Я просто… мы просто не знаем, куда податься. Хоть на время.
Миша вдруг протянул ручки к Светлане и жалобно сказал:
— Тётя, а у вас есть печеньки?
У неё защемило в груди. Она вспомнила, как в этом возрасте была сама — приходила к бабушке, и та всегда держала в жестяной коробке с петушками овсяное печенье. Она молча пошла на кухню, достала ту самую коробку — мама покупала такое же, по старой памяти — и поставила перед ребёнком. Миша радостно заурчал.
— Спасибо, — прошептала Катя.
Светлана вернулась на своё место у двери.
— Я не железная, — сказала она тихо. — Я вижу, что вам тяжело. Но эта квартира — не просто квадратные метры. Это всё, что у меня осталось от мамы. И если я начну её делить, резать, продавать… я потеряю последнее, что связывает меня с ней. Вы понимаете?
Дима впервые заговорил. Голос у него был низкий, усталый.
— Я понимаю. Честно. Моя мама тоже оставила мне только фотографии и пару её платьев. Я всё храню. Но у меня сын растёт, Светлана Николаевна. Ему шесть лет. И я не хочу, чтобы он спал на раскладушке в съёмной комнате, где тараканы по стенам бегают.
Светлана посмотрела на него. И впервые увидела не «сына Сергея», а просто мужчину, который борется за своего ребёнка. Так же, как когда-то её мама боролась за неё одну.
— А если я отдам вам деньги на первый взнос по ипотеке? — вдруг спросила она. — У меня есть сбережения. Мамины. Я их не трогала. Можно помочь.
Сергей покачал головой.
— Света, это огромные деньги. Ты же сама на пенсии. Тебе самой потом не хватит.
— Хватит, — твёрдо сказала она. — Я посчитала. Мне хватит. А вам — старт.
— Мы не можем взять ваши деньги просто так…
— Не просто так, — Светлана впервые сделала шаг вперёд и села напротив. — Как заём. Под расписку. Под маленькие проценты. Вернёте, когда сможете. А квартира останется моя. Целая.
Сергей смотрел на неё, будто впервые видел.
Повисла тишина. Потом Катя тихо сказала:
— А можно… можно мы подумаем до завтра? Это слишком неожиданно.
— Конечно, — кивнула Светлана.
Когда они ушли, Сергей остался. Он стоял в прихожей, не решаясь снять куртку.
— Света… я не ожидал. Я думал, ты будешь стоять до конца.
— Я и стою, — ответила она. — За своё. Но я не хочу, чтобы твои дети страдали. И ты. Это тоже моя семья теперь. Просто… я хочу, чтобы мы нашли способ, где никто не теряет себя.
Он обнял её — крепко, до боли в рёбрах.
— Я люблю тебя, — прошептал в волосы. — Прости, что давил.
На следующий день Катя позвонила рано утром.
— Светлана Николаевна, мы с мужем всю ночь считали. Если вы правда готовы дать в долг… мы согласны. И мы подпишем всё, что нужно. И проценты будем платить. Честно.
— Хорошо, — ответила Светлана, чувствуя, как груз с плеч медленно сползает. — Приходите вечером. Я уже нашла образец договора у нотариуса подруги.
