Они сидели в маминой квартире — теперь уже официально только её, Светланы, — а за стеной, в новой квартире на пятом этаже, Катя с мужем клеили обои под крики Миши и смех Диминого сына Артёма. Дети решили переехать одновременно, чтобы «всё сразу отпраздновать».
— Не жалею, — Светлана улыбнулась и подвинула к нему чашку с чаем. — Я даже рада. Слышишь, как там весело? А у нас тишина. Идиллия.
Он взял её руку, погладил пальцы.
— Я боялся, что ты будешь чувствовать себя обделённой. Всё-таки почти все сбережения ушли.
— Почти, — она кивнула. — Но не все. И главное — я ничего не потеряла. Квартира осталась. Память осталась. А вы все… вы рядом. Теперь по-настоящему рядом.
В дверь позвонили. Три коротких, один длинный — это был их новый сигнал «свои». Светлана пошла открывать.
На пороге стояла Катя с огромным противнем пирога и Мишей, который держал в руках рисунок — дом, солнце и куча разноцветных человечков.
— Мы испекли! — объявил Миша. — Бабушка Света, это тебе!
Он впервые назвал её бабушкой. Светлана почувствовала, как внутри всё перевернулось — тепло и немного больно одновременно.
— Спасибо, мой хороший, — она взяла рисунок, прижала к груди. — Повешу над столом. Чтобы все видели, какая у нас большая семья.
Катя смущённо улыбнулась.
— Мы вообще-то хотели пригласить вас к нам. На новоселье. Сегодня. Прямо сейчас. Дима мясо замариновал, мангал на балконе поставили. Будем жарить шашлыки и официально открывать новую жизнь.
Сергей вышел в прихожую, услышав голоса.
— Ну что, соседка, — он подмигнул Светлане, — пойдём к детям?
— Пойдём, — она рассмеялась. — Только захвачу мамин сервиз. Давно пора доставать его по настоящему поводу.
Через час их общий двор превратился в маленький праздник. Две квартиры — две семьи — один стол, накрытый прямо на лестничной площадке между пятым и шестым этажами. Соседи выглядывали, улыбались, кто-то даже принёс бутылку вина «на новоселье».
Миша с Артёмом носились по лестнице, крича «бабушка Света, смотри, как высоко!», Димин сын учил Мишу кататься на самокате, который подарил ему Сергей. Катя с мужем переглядывались — счастливо, немного растерянно, будто до сих пор не верили, что это их дом.
А Светлана сидела на складном стуле, держала в руках старую мамину чашку и смотрела на всё это. И вдруг поняла: мама бы одобрила. Потому что память — это не только стены. Это люди, которые теперь звонят в дверь, приносят пироги и зовут бабушкой.
— Свет, — Сергей присел рядом, обнял за плечи. — Спасибо тебе. За всё.
— Это тебе спасибо, — тихо ответила она. — За то, что не дал мне остаться одной в этих стенах.
Он поцеловал её в висок.
— Теперь мы никогда не будем одни. Слышишь?
— Слышу, — она улыбнулась и подняла чашку. — За нас. За всех нас. И за тех, кто смотрит на нас сверху и, наверное, улыбается.
Где-то наверху, на седьмом этаже, будто в ответ, зашумел ветер в открытом окне. И Светлане показалось, что она снова чувствует лёгкий запах «Красной Москвы». Всё было на своих местах. И даже больше.
