Сергей отвернулся к окну. За стеклом моросил ноябрьский дождь, фонари отражались в лужах. Он знал, что жена права. Знал, но ничего не мог с собой поделать. В их семье всегда так было: он — старший брат, на которого все привыкли рассчитывать. Мама до сих пор звонила и просила «если вдруг останутся лишние», сестра присылала фотографии детей с подписью «смотри, как выросли, а обуви нет». И каждый раз он чувствовал себя обязанным.
— Я поговорю со Светой, — сказал он наконец. — Скажу, что больше не могу так.
— Ты уже говорил, — Елена вздохнула и села за стол, опустив голову на руки. — В прошлый раз, и в позапрошлый. А потом всё повторяется. Я устала быть той, кто всегда затягивает пояс потуже, чтобы твои родственники могли жить чуть лучше.
В комнате повисла тишина. Только дождь стучал по подоконнику да где-то в соседней квартире играло радио.
— Я приготовлю яичницу, — тихо сказала Елена, поднимаясь. — У нас ещё шесть яиц осталось. И хлеб. Хватит на сегодня.
Сергей хотел что-то сказать, но лишь кивнул и пошёл в комнату. Дети уже сделали уроки и смотрели мультики, прижавшись друг к другу на диване. Он сел рядом, обнял Машу за плечи и долго смотрел в экран, ничего не видя.
На следующий день Елена пришла с работы чуть раньше обычного. Сергей ещё не вернулся — задерживался на совещании. Она зашла в детскую, поцеловала спящих детей, потом прошла в спальню и открыла шкаф. Достала свою старую коробку из-под обуви, где хранила «неприкосновенный запас» — деньги, которые откладывала на всякий случай. Там лежало сорок две тысячи — по чуть-чуть, с каждой зарплаты, с премий, с возвращённых долгов подругам.
Она посидела с коробкой в руках, потом решительно встала, взяла телефон и перевела все деньги на отдельный счёт, который открыла ещё год назад «на чёрный день». Потом написала сообщение мужу:
«Серёж, когда придёшь — поговорим. Серьёзно. Я больше не могу так».
Он ответил почти сразу:
«Что случилось? Я уже еду».
Когда Сергей вошёл в квартиру, Елена встретила его в коридоре. В руках у неё была папка с распечатками — выписки по их общему счёту за последние полгода.
— Садись, — сказала она спокойно. — Нам нужно решить, как жить дальше.
Сергей снял куртку и прошёл на кухню. На столе уже стоял чай, но он даже не прикоснулся к кружке.
— Лен, если это из-за вчерашнего…
— Не только из-за вчерашнего, — она положила перед ним распечатки. — Посмотри. За последние восемь месяцев ты перевёл твоим родственникам больше ста двадцати тысяч рублей. Это почти две мои зарплаты. Я ничего не говорю про подарки на дни рождения, про то, что ты всегда платишь за всех в кафе, когда мы встречаемся с твоей семьёй. Но когда это касается базовых вещей — еды, коммуналки, школьных сборов — я остаюсь одна.
Сергей молчал, перебирая листы. Цифры были безжалостны.
— Я не знал, что так много, — сказал он наконец.
