— Леночка, ты что, серьёзно? — свекровь Тамара Петровна замерла с вилкой в руке, глаза расширились от неожиданности, а на губах всё ещё держалась привычная снисходительная улыбка.
Елена почувствовала, как внутри всё сжалось, но голос не дрогнул. Она положила ладони на скатерть, словно хотела удержаться за неё, и посмотрела прямо на свекровь.
— Абсолютно серьёзно. Я готовила три дня. Вставала в шесть утра, чтобы всё успеть. Если кому-то не нравится — дверь открыта.
За столом повисла тишина такая густая, что слышно было, как шипит бенгальский огонь на ёлке. Двенадцать человек — родственники со стороны мужа, пара старых друзей семьи и их взрослые дети — сидели, как будто кто-то выключил звук в комнате. Даже дети перестали шуршать конфетными фантиками.
Всё началось ещё летом, когда они с Сергеем решили впервые принимать Новый год у себя в новом доме. Дом был их гордостью — просторный, с камином, с большой кухней-столовой, которую Елена сама проектировала. Они переехали сюда всего полгода назад, выплатили ипотеку досрочно, вложили все премии и сбережения. Елена мечтала именно о таком празднике: большая семья, нарядная ёлка до потолка, запах мандаринов и хвои, смех до утра.
— Лен, ну ты чего, — тихо сказал Сергей, положив ей руку на плечо. — Мама просто пошутила.
— Не пошутила, — холодно ответила Тамара Петровна, аккуратно кладя вилку на край тарелки. — Я просто сказала, что оливье малость пересолен, а холодец мог бы быть пожирнее. В прошлом году у нас был холодец — пальчики оближешь.
Елена медленно подняла глаза. Она помнила прошлый год. Помнила, как в их старой маленькой квартире Тамара Петровна целый вечер командовала на кухне, выгоняла её «отдыхать», а потом до трёх ночи рассказывала всем, какая она замечательная хозяйка, и как «жаль, что Леночка пока не умеет так готовить».
— В прошлом году вы готовили у нас дома, — спокойно сказала Елена. — А в этом году я готовлю у себя. И делаю так, как считаю нужным.
— Ну и правильно, — неожиданно поддержала её золовка Катя, младшая сестра Сергея. — Лена вообще молодец. Стол шикарный. Я бы так не смогла.
Тамара Петровна чуть заметно поджала губы, но промолчала. Зато её старшая сестра Галина Ивановна, которая приехала из соседнего города и уже успела выпить три рюмки, решила, что момент подходящий.
— А мне, между прочим, гусь суховат, — громко объявила она, отодвигая тарелку. — Я гуся только с яблоками признаю, а не с апельсинами этими заморскими. И кожица не хрустит.
Елена почувствовала, как кровь прилила к щекам. Гусь был её гордостью. Она три часа мариновала его в апельсиновом соке с розмарином по рецепту из французской книги, которую купила специально для этого случая. Кожица хрустела идеально — она проверяла каждые пятнадцать минут.
— Галина Ивановна, — Елена постаралась говорить ровно, — если вам не нравится мой гусь, в холодильнике есть колбаса и хлеб. Можете сделать себе бутерброд.
Галина Ивановна открыла рот, потом закрыла. Видимо, не ожидала такого ответа.
Сергей сжал её плечо сильнее.
