— Ты что, серьёзно? — Артём даже отложил телефон, которым до этого лениво листал ленту, и посмотрел на меня так, будто я только что объявила о конце света. — Лена, ну ты даёшь. Это же общие деньги.
Я стояла в дверях кухни, всё ещё сжимая в руке телефон, на котором только что закончила разговор с банком. Голос у меня был ровный, но внутри всё кипело. Последние полгода я терпела, молчала, проглатывала, а сегодня чаша переполнилась окончательно.
— Общие? — переспросила я, стараясь не сорваться. — Артём, напомни, пожалуйста, кто из нас эти «общие» деньги зарабатывает? Кто их получает на свою карту? Кто каждый месяц переводит тебе на карманные расходы?
Он нахмурился, явно не ожидая такого поворота. Обычно я просто вздыхала и закрывала глаза на очередную «небольшую» трату. А тут вдруг — нет.
— Лен, ну ты же знаешь, у меня сейчас затишье с заказами, — начал он привычную песню. — Фриланс — это нестабильно. А ты на хорошей должности, зарплата стабильная. Мы же семья, вместе всё делим.
Семья. Вместе. Как же удобно эти слова звучат, когда нужно оправдать чужие руки в твоём кошельке.
Я глубоко вдохнула и прошла к столу, села напротив. Руки сами собой легли на холодную столешницу, словно искали опору.
— Артём, давай по-честному, — сказала я спокойно. — Последние полгода ты снимаешь с моей карты по двадцать-тридцать тысяч в месяц. Иногда больше. Я не спрашиваю, на что именно, потому что верю, что ты взрослый человек и знаешь меру. Но сегодня я зашла в приложение и увидела списание на семьдесят две тысячи. Семьдесят две! Это почти половина моей зарплаты. И знаешь, на что?
Он отвёл взгляд. Я продолжала:
— На новый игровой компьютер для твоего двоюродного брата. Которому, между прочим, двадцать шесть лет и который живёт с мамой и вполне может сам себе заработать на игрушки.
Артём открыл рот, потом закрыл. Потом всё-таки нашёл слова:
— Лен, ну он же просил. Витька давно мечтал. А у меня как раз был небольшой заказ, я думал, верну…
— Когда вернёшь? — я подняла бровь. — Через полгода? Через год? Как ты возвращал прошлые «небольшие» суммы?
Тишина повисла тяжёлая, как мокрое одеяло. За окном шумел вечерний дождь, капли стучали по подоконнику. В соседней комнате тихо пикал забытый дочкой планшет — Варя уже спала.
Артём наконец посмотрел мне в глаза:
— Я не думал, что ты так болезненно это воспримешь.
— А как я должна была воспринять? — я почувствовала, как голос всё-таки дрогнул. — Я работаю с утра до вечера, беру сверхурочные, отказываю себе в элементарных вещах, чтобы у нас всё было. А ты распоряжаешься моими деньгами так, будто это твои. И даже не спрашиваешь.
Он откинулся на спинку стула, скрестил руки на груди.
— То есть теперь я вообще никто в этой семье? Ни права голоса, ни права на деньги жены?
— У тебя есть право на уважение, — ответила я. — И на честность. Но не на то, чтобы брать без спроса.
