Я сбросила вызов и выдохнула. Раньше я бы смягчила, пообещала «подумать», а потом сама бы купила этот компьютер, лишь бы не слышать упрёков. А сегодня — нет.
В обед пришло сообщение от Артёма: «Прошёл собеседование. Завтра второй этап. Если всё о к — зарплата 120, начинаю через две недели».
Я написала в ответ: «Горжусь тобой» — и правда гордилась. Даже если это было сказано с обидой.
А вечером случилось то, чего я совсем не ожидала.
Артём пришёл домой необычно тихий. Положил ключи на полку, снял куртку и сказал:
— Лен, можно поговорить?
Мы сели на кухне. Он поставил, между нами, две чашки чая — как в старые времена, когда решали что-то важное.
— Я всё подумал, — начал он, глядя в чашку. — Ты права. Я вёл себя… неправильно. Привык, что ты всегда прикроешь, всегда решишь. А я… расслабился. И да, мне стыдно.
Я молчала, боясь спугнуть этот момент.
— Я согласен на раздельный бюджет, — продолжил он. — И на работу иду не потому, что ты заставила. А потому, что понял — так дальше нельзя. Я хочу, чтобы ты меня уважала. И чтобы Варя видела, что папа не просто «иногда приносит деньги», а настоящий мужчина.
Слёзы неожиданно подступили к глазам. Я моргнула, чтобы не расплакаться.
— Спасибо, — только и смогла сказать.
Он взял меня за руку:
— Мама звонила, — он вздохнул. — И Витька. Они… в общем, в шоке. Говорят, что ты меня под каблук загнала, что я теперь подстилкой буду. И что это всё из-за тебя мы «жадничаем».
— Сказал, что это наше с тобой решение. И что если им что-то нужно — пусть ко мне обращаются напрямую. Лично.
Я посмотрела на него с удивлением. Артём никогда раньше не говорил «нет» своей семье. Никогда.
— Обиделись, — он пожал плечами. — Но я выдержал. Впервые в жизни.
Мы посидели молча. Потом он добавил:
— Кстати, я перевёл Витьке десять тысяч. Со своей карты. Последние, что были. Сказал — больше не дам, пока сам не начну зарабатывать. Он… мягко говоря, удивился.
Я рассмеялась. Не смогла удержаться.
— Артём, ты серьёзно?
— Абсолютно, — он улыбнулся в ответ. — Хочу начать с чистого листа. С нами. И с самим собой.
В тот вечер мы долго сидели на кухне, пили чай и говорили. По-настоящему. О планах, о страхах, о том, как всё это время мы оба делали вид, что всё нормально, хотя давно уже нет.
А перед сном он обнял меня и тихо сказал:
— Прости, что заставил тебя стать «злой полицейской». Я правда не понимал, насколько тебе тяжело.
— Я прощаю, — ответила я. — Но больше не позволю.
Он кивнул. И я поверила — на этот раз всё будет по-другому.
Но жизнь, как всегда, приготовила ещё один поворот. И он оказался совсем не таким, как мы ожидали…
— Лена, ты хоть понимаешь, что теперь вся родня на меня ополчилась? — Артём вошёл на кухню и бросил телефон на стол так, что тот звякнул о кружку. — Мама звонила час. Час, Лен! Плакала. Говорит, я предатель и что ты меня окончательно от неё отвадила.
Я медленно повернулась от плиты. Суп варился, Варя рисовала в комнате, за окном моросил ноябрьский дождь — обычный вечер. А внутри у меня всё снова начало сжиматься.
