Светлую, окна в парк выходят. Переезжайте, делайте ремонт, детскую оборудуйте.
Я её на Стаса оформлю попозже, дарственную напишу.
Ника, жевавшая салат, замерла, а потом медленно положила вилку.
— В смысле — на Стаса? — голос её стал подозрительно тихим.
— Ну, это семейная недвижимость, — пояснила Лидия Игоревна. — Чтобы налоги были меньше, и вообще…
— Нет, так не пойдет, — Ника встала из-за стола. — Я в эту квартиру не поеду.
— Ник, ты чего? Это же трешка! Центр почти! Там парк через дорогу, коляску катать — одно удовольствие.
— Я сказала — нет! — Ника повысила голос. — Я хочу своё жилье! Собственное! Чтобы в документах была моя фамилия.
Чтобы я знала: если завтра твоей маме что-то в голову ударит, я не окажусь на улице с животом.
— Никто тебя не выгонит, Ника, что за глупости? — опешила Лидия Игоревна.
— Знаем мы эти ваши «не выгонит»! — в разговор вклинилась мать Ники, Жанна Петровна, которая тоже была приглашена на семейный обед. — Вы, Лидия Игоревна, хитрая.
Всё под себя подгребли, три квартиры у вас, не бедствуете вроде. У вас все есть, а дочке моей — шиш с маслом?
Оформляйте на Нику, тогда и переедут. А на нет и суда нет.
— Это исключено, — твердо сказала Лидия Игоревна. — Квартира — мой подарок сыну.
— Тогда мы остаемся в студии, — Ника вызывающе посмотрела на мужа. — Стас, скажи ей! Ты мужик или кто?
Продай эту конуру, возьми ипотеку на наше общее жилье. Чтобы честно было! Пополам!
— Зачем ипотека? — Стас схватился за голову. — У нас есть жилье! У мамы несколько квартир, она нам трешку дарит!
Какая ипотека под двадцать процентов? Ника, очнись!
— А такая! Либо общее, либо никакое! — Ника вскочила и выбежала из кухни.
Прошло еще три года. В студии, рассчитанной на одного-двух человек, теперь жили четверо: Стас, Ника, их старший сын и новорожденная дочка.
К ним же «на помощь» переехала Жанна Петровна, оккупировав раздвижное кресло на кухне.
В квартире вечно неприятно пахло. Стас ходил с серыми кругами под глазами.
Он работал ведущим инженером, но денег катастрофически не хватало — Ника требовала то новые гаджеты, то брендовую одежду для детей, утверждая, что они не должны выглядеть «как нищие при такой богатой бабушке».
— Стас, ты т.фяк! — кричала Ника, когда Лидия Игоревна в очередной раз зашла навестить внуков. — Твоя мамочка жи.рует, а мы в этой клетке гн.ем!
Продай студию! Добавь маткапитал! Возьми кредит!
— Я не буду продавать квартиру, которую мне мать подарила, чтобы влезть в кабалу на тридцать лет! — огрызался Стас.
— Ой, да какая там кабала, — вставляла свои пять копеек Жанна Петровна, помешивая суп. — Зато свое будет, по закону.
А Лидия Игоревна могла бы и помочь сыночку-то. Сама небось икру ложками ест.
— Я помогаю, — Лидия Игоревна не могла не вмешаться. — Я предлагала трешку. Она стоит пустая. Ключи у Стаса. Почему вы не переезжаете?
— Потому что я не приживалка! — истерично выкрикнула Ника из-за занавески, отделяющей детскую кроватку. — Мне нужно чувство защищенности!
Оформляйте на меня половину, и завтра переедем!
