– А что мне говорить? — ответил Максим, не поднимая глаз.
– Да скажи ты уже хоть что-нибудь! — Таня резко бросила нож на стол, так что тот громко звякнул о деревянную доску. — Я, значит, тут за троих пашу, а ты только и можешь, что молчать! Слово бы своё вставил, муж называется!
Максим сидел за столом, уткнувшись взглядом в холодильник.
– Ну, чё молчишь? Мама твоя — святая, да? Дом продала, денег навалом, а мы тут нищенствуем! Я Лизке сапоги на распродаже беру, а она, небось, Ольгу твою новой шубой обрядила!
Максим поднял голову.
– Тань, хватит.
– Хватит? Это всё, что ты можешь сказать? — Таня вскинула руки. — Сидишь тут, как мебель. А ты мужик или кто?
– Хватит, сказал, — Максим стиснул зубы, но Таня не унималась.
– Конечно, хватит. Это тебе хватит. Ты бы хоть раз на мать свою рот раскрыл, сказал бы ей, что не одна у неё дочь! Мы тоже люди, тоже нуждаемся. Но ты же боишься, что она на тебя косо посмотрит!
Максим вскочил со стула, ударив кулаком по столу так, что чай из чашки выплеснулся.
– Тань, замолчи! Ты ничего не знаешь! — его голос сорвался на крик.
Таня замерла, отшатнувшись.
– Да знаю я всё! Она твоя мать, и ты её боготворишь! Она тебе важнее нас с Лизкой!
– Ты ничего не знаешь! — повторил он, с трудом переводя дыхание. — Мама дом продала, потому что деньги нужны были Ольге. У неё болезнь, понимаешь? Хроническая. Ей каждую неделю надо на лекарства, на обследования.
– Чего? — Таня вытаращилась на него.
Максим отвернулся, провёл руками по лицу, потом повернулся обратно. Его глаза блестели от еле сдерживаемых эмоций.
– Пол года назад узнали. Она мне тогда сказала, что держать всё в тайне надо, — проговорил он глухо. — Не хотела, чтобы жалели, чтобы об этом везде шептались. Мама дом продала. Я ей деньги переводил. Я всё это время ей переводил, понимаешь?
– Почему… Почему ты мне не сказал? — голос Тани стал тише, но в нём всё ещё звучала обида.
– Потому что ты бы устроила скандал, — Максим посмотрел ей прямо в глаза. — Она просила об этом никому не говорить, даже тебе. Сказала, что справится сама, что не хочет, чтобы все её жалели.
Таня села на стул, опустив голову.
– А я тут…
– Да, а ты тут, — бросил Максим резко. — Думаешь, мне легко было? Смотрел, как она мучается, как мама выкручивается, и всё молчал. Потому что так просили. А ты каждый раз с этими обвинениями. Словно я враг твой.
Таня молчала. Только через минуту она тихо произнесла:
– Я… не знала.
Максим усмехнулся.
– Конечно, не знала. Ты ведь всегда делаешь выводы заранее.
Тишина повисла в комнате, пока Таня смотрела в окно, а Максим сидел с уставшим выражением лица. Шум закипающего чайника будто напоминал им, что разговор ещё не закончен.
В этот момент на кухню заглянула Лиза.
– Мам, пап, ну мы когда ёлку-то наряжать будем?
Таня вздохнула, бросив взгляд на дочь.
– Сейчас, милая. Сейчас будем.
Максим улыбнулся Лизе, впервые за вечер по-настоящему.
– Давай, Лизок, неси игрушки. Мы с мамой закончили болтать.
