Следующие дни прошли как в тумане. Марина брала отгулы на работе, приводила в порядок бабушкину квартиру. Разбирала вещи, наводила чистоту, словно вместе с пылью пыталась стереть воспоминания о прошлой жизни.
На четвёртый день в дверь позвонили. Марина посмотрела в глазок — Андрей. Она не открыла.
— Марин, я знаю, что ты дома! Открой, пожалуйста! Нам нужно поговорить!
— Марина! Ну не дури! Мама уже уехала к себе. Давай поговорим нормально!
Уехала. Значит, опять будет уговаривать вернуться. А потом всё повторится снова. Галина Петровна придёт «проведать сына», останется на неделю, потом на месяц… Нет. Хватит.
— Уходи, Андрей, — сказала она через дверь. — Нам не о чем говорить.
— Как это не о чем? Мы же муж и жена!
— Марина, не говори глупостей! Из-за одной ссоры ты готова разрушить семью?
Она распахнула дверь так резко, что он отшатнулся.
— Одной ссоры? Одной?! Андрей, твоя мать унижала меня шесть лет! Шесть лет, слышишь? А ты всегда был на её стороне! Всегда! Помнишь, как она сказала, что я специально не рожаю, чтобы фигуру не портить? А ты промолчал, хотя знал правду!
— Я не хотел её расстраивать…
— А меня расстраивать можно? Я для тебя вообще кто, Андрей? Жена или бесплатная домработница, которую можно унижать сколько угодно?
— Не преувеличивай! Мама просто… она привыкла, что я всегда рядом. Ей трудно принять, что у меня теперь своя семья.
— Шесть лет трудно? Серьёзно? За шесть лет можно привыкнуть к чему угодно! Но она не хотела привыкать! Она хотела избавиться от меня! И знаешь что? У неё получилось. Поздравь мамочку с победой.
— Марина, прекрати! Давай сядем, спокойно всё обсудим. Я признаю, был неправ. Мама тоже… перегибала палку. Но это не повод разводиться!
— А что повод? Когда она окончательно выживет меня из дома? Или когда ты приведёшь её Лидочку, чтобы я могла сравнить себя с идеалом?
— Никакой Лидочки не будет! Мама просто сболтнула в сердцах!
— В сердцах… А ты знаешь, что твоя мама уже полгода водит эту Лидочку к нашим общим знакомым? Представляет её как «будущую невестку»? Соседка мне рассказала. Думала, я в курсе.
— Это… это какое-то недоразумение…
— Нет, Андрей. Это plan B твоей мамы. На случай, если я не продам квартиру и не стану окончательно «своей». Что ж, её план сработал. Я ухожу. Дорога Лидочке открыта.
— Марина, прошу тебя! Я люблю тебя! Не уходи!
Она посмотрела на него долгим взглядом. Когда-то она верила в эти слова. Верила, что любовь победит всё — и мамочкину ревность, и бытовые проблемы, и даже отсутствие детей. Но любовь, которая не может защитить от унижений, которая всегда выбирает сторону обидчика — это не любовь. Это привычка. Удобная привычка иметь рядом человека, который всё стерпит, всё простит, всегда уступит.
— Если бы любил, не позволил бы матери так со мной обращаться. Если бы любил, защитил бы. Хоть раз. Хоть одним словом. Но ты молчал, Андрей. Всегда молчал. И этим говорил больше, чем любыми словами.
— Я исправлюсь! Обещаю! Поговорю с мамой, объясню…
