— Не в настроении? — Людмила шагнула ближе, ткнув пальцем в грудь невестке. — А моему сыну каково было? Ты его водой облила! Избила! Выгнала из собственного дома!
— Из НАШЕГО дома, — отчеканила Вера. — Это наша с ним квартира. Которую мы вместе купили, между прочим. И если ваш драгоценный сыночек превращает её в свинарник, напивается и жжёт нашу мебель сигаретами, я имею полное право выгнать его вместе с его алкашами!
Людмила побагровела. Она не привыкла, чтобы с ней так разговаривали. Тем более — какая-то невестка, которая должна была бы стоять перед ней на коленях и благодарить, что её вообще в семью приняли. — Ах вот как! — её голос поднялся до крика. — Значит, мой сын — алкаш? Мой Гриша, который работает с утра до ночи, чтобы тебя обеспечивать? Который на тебе женился, хотя я его отговаривала? Который терпит твой скверный характер и вечное недовольство?
— Обеспечивать меня? — Вера горько усмехнулась. — Людмила Петровна, давайте без сказок. Я зарабатываю не меньше вашего сына. И на эту квартиру половину денег внесла я. И ремонт делала я. И мебель выбирала я. А ваш сын с друзьями всё это за один вечер превратил в помойку!
— Да как ты смеешь! — Людмила схватила Веру за руку, сжав её так сильно, что та вскрикнула. — Ты вообще понимаешь, с кем разговариваешь? Я его мать! Я родила его, вырастила, выучила! А ты кто? Никто! Пришла в готовое, захапала чужого мужика и думаешь, что теперь можешь диктовать свои правила?
Вера резко вырвала руку. На запястье остались красные отметины от пальцев свекрови. В её глазах вспыхнуло что-то опасное.
— Уходите, — тихо, но очень твёрдо сказала она. — Уходите прямо сейчас, пока я не вызвала полицию.
Людмила расхохоталась — громко, истерично.
— Полицию? На меня? Да ты охамела совсем! — она оглядела разгромленную гостиную, где ещё не убрали следы вчерашнего погрома. — Вон что ты устроила! Залила всю квартиру водой! Мебель попортила! И грозишься полицией мне?
— Это мой дом, — повторила Вера, и в её голосе зазвучала сталь. — И если вы не уйдёте сами, я вас выведу.
— Попробуй, — прошипела Людмила, выпрямляясь во весь рост. Она была выше и крупнее невестки. — Только попробуй меня тронуть. Я тебя в суд затаскаю! Я сделаю так, что мой сын подаст на развод и оставит тебя ни с чем!
Вера молча прошла в коридор, взяла телефон и набрала номер. Людмила следила за ней с торжествующей ухмылкой — пока не поняла, кому звонит невестка.
— Гриша? Это я. Твоя мать у меня в квартире. Она угрожает мне и отказывается уходить. Либо ты приезжаешь прямо сейчас и забираешь её, либо я вызываю участкового.
Она отключилась и посмотрела на свекровь спокойным, жёстким взглядом.
— У вас десять минут.
Людмила стояла, тяжело дыша. Она не ожидала такого поворота. Эта девчонка не испугалась, не расплакалась, не стала извиняться. Она держала удар, как равная. И это бесило свекровь больше всего на свете.
— Ты пожалеешь, — процедила Людмила сквозь зубы. — Я сделаю всё, чтобы ты пожалела о том дне, когда связалась с моим сыном.
