— Вставай, — я потянула его вверх. — Не надо на колени становиться. Просто будь мужчиной, которого я полюбила.
Он поднялся и обнял меня. Я уткнулась ему в плечо, чувствуя, как уходит напряжение.
— А что мы скажем твоей маме?
— Правду, — ответил Паша. — Что это наш дом, наша семья, и она должна это уважать.
— Она не простит тебе этого.
— Возможно. Но я не могу вечно жить, оглядываясь на её мнение. Мне тридцать два года, Марин. Пора взрослеть.
На следующий день мы отправились к нотариусу. Паша без колебаний подписал все документы о переоформлении квартиры в совместную собственность. Нотариус, пожилая женщина с добрыми глазами, улыбнулась нам.
— Правильное решение, молодые люди. В семье всё должно быть общим.
Выходя из нотариальной конторы, мы столкнулись с Галиной Петровной. Она стояла у входа, видимо, поджидая нас.
— Паша! — она бросилась к сыну. — Что ты наделал? Мне сказали, что ты переоформляешь квартиру!
— Да, мам, — спокойно ответил он. — Теперь квартира принадлежит нам с Мариной поровну.
— Как ты мог? — она всплеснула руками. — Это же твоё имущество! Твоё будущее!
— Наше с Мариной будущее, — поправил он. — Мам, мы муж и жена. У нас всё общее.
Галина Петровна перевела взгляд на меня.
— Это ты его заставила! Ты манипулировала им!
— Нет, Галина Петровна, — я покачала головой. — Это решение Паши. Взрослое, осознанное решение.
— Мам, — Паша взял мать за руку. — Я люблю тебя. Ты всегда будешь моей мамой. Но Марина — моя жена, моя семья. И я прошу тебя уважать это.
Свекровь выдернула руку.
— Уважать? Её? После того, как она настроила тебя против меня?
— Никто никого не настраивал, — устало сказал Паша. — Мам, давай поговорим спокойно. Может, пойдём куда-нибудь, выпьем кофе?
— Не хочу я никакого кофе! — она повысила голос, привлекая внимание прохожих. — Ты предал меня, Павел! Предал ради этой…
— Мам, хватит, — он повысил голос. — Не смей оскорблять мою жену!
Галина Петровна отшатнулась, словно он её ударил.
— Так вот как теперь… Что ж, живите как знаете. Но когда она тебя бросит, не приходи ко мне плакаться!
Она развернулась и быстро пошла прочь. Паша хотел пойти за ней, но я удержала его.
— Пусть идёт. Ей нужно время, чтобы всё осмыслить.
— А если она не простит?
— Простит, — уверенно сказала я. — Ты же её единственный сын. Просто дай ей время принять новую реальность.
Прошло два месяца. За это время мы с Пашей действительно сходили к семейному психологу, который помог нам разобраться во многих вопросах. Паша научился отстаивать границы, а я — быть более терпимой.
Галина Петровна не звонила и не приходила. Паша переживал, но я убеждала его подождать.
И вот однажды вечером раздался звонок в дверь. На пороге стояла свекровь с небольшой коробкой в руках.
— Здравствуйте, — тихо сказала она.
— Здравствуйте, Галина Петровна, — я отступила в сторону. — Проходите.
Она неуверенно вошла в прихожую. Паша выскочил из комнаты.
— Мам! — он обнял её. — Я так рад тебя видеть!
