— Конечно, я была бы против! — я всплеснула руками. — Твоя мать ненавидит меня с первого дня нашего знакомства!
— Она не ненавидит, она просто…
— Просто что, Паш? Просто считает меня недостойной её драгоценного сына? Пустоцветом?
— Это она от злости сказала. Не принимай близко к сердцу.
— От злости? — я не могла поверить, что он её защищает. — Она оскорбляет меня, пытается выгнать из дома, а ты говоришь «не принимай близко к сердцу»?
— Нет, Паша. Хватит. Три года я терплю выпады твоей матери. Три года улыбаюсь и делаю вид, что всё в порядке. Но сегодня она перешла все границы. И ты… ты её поддержал.
— Я не поддержал! Я просто…
— Просто промолчал. Что ещё хуже. Ты позволил ей прийти в наш дом и заявить права на него. Позволил оскорблять меня. И только когда я пригрозила судом, ты спохватился.
Паша подошёл ко мне и попытался взять за руку, но я отстранилась.
— Марин, пожалуйста. Давай поговорим спокойно. Я люблю тебя.
— Любишь? — я посмотрела ему в глаза. — Тогда почему не защитил меня? Почему позволил матери так со мной обращаться?
— Я… я не знал, что делать. Она моя мать, а ты моя жена. Я между двух огней.
— Нет, Паш. Когда ты женился, ты сделал выбор. Твоя семья теперь — это я. А твоя мать — это родственница, которая должна уважать нашу семью и наши границы.
Он сел на стул, обхватив голову руками.
— Я знаю. Ты права. Но она одинокая, ей тяжело…
— Ей тяжело? — я села напротив него. — А мне легко? Каждый раз, когда она приходит, я слышу колкости в свой адрес. То я не так готовлю, то не так убираю, то не так одеваюсь. А теперь ещё и пустоцвет.
— Прости, — прошептал он. — Я должен был давно поставить её на место.
— Да, должен был. Но не сделал. И знаешь почему? Потому что ты до сих пор не можешь отрезать пуповину.
Паша поднял голову, в его глазах блеснули слёзы.
— Что мне теперь делать?
— Для начала — определиться. Либо ты взрослый мужчина, глава семьи, который может защитить свою жену. Либо ты маменькин сынок, который бежит по первому её зову.
— Я выбираю тебя, — он протянул руку через стол. — Марин, я выбираю нашу семью.
Я смотрела на его руку, не решаясь взять её.
— Слова — это просто слова, Паш. Мне нужны поступки.
— Во-первых, мы переоформляем квартиру на нас обоих. Официально. Через нотариуса.
— Во-вторых, ты устанавливаешь чёткие границы с твоей матерью. Она может приходить в гости, но только по приглашению и с уважением ко мне.
— И в-третьих, — я наконец взяла его руку, — мы идём к психологу. К семейному. Потому что нам нужно научиться быть командой.
— Согласен на всё. Марин, я правда очень виноват. Я подвёл тебя.
— Да, подвёл. Но я готова дать нам ещё один шанс. Один, Паш. Если ты снова встанешь на сторону матери против меня, я уйду. И никакие документы на квартиру меня не остановят.
— Понимаю, — он встал и обошёл стол, опустившись передо мной на колени. — Марина, прости меня. Я был трусом и дураком. Но я исправлюсь, обещаю.
Я смотрела на него сверху вниз, и сердце сжималось от боли и любви одновременно.
