— Катя говорит, что у меня отличные шансы. Особенно учитывая, что я могу доказать свой финансовый вклад. Так что-либо мы решаем это мирно, либо встретимся в суде.
— Да как ты смеешь угрожать! — взвилась свекровь. — Паша, ты слышишь? Она тебе угрожает!
— Я не угрожаю, я защищаю свои права, — спокойно ответила я. — Паш, подумай хорошенько. Ты правда хочешь разрушить нашу семью ради прихоти твоей матери?
Паша молчал, глядя то на меня, то на мать.
— Сынок, не слушай её! — Галина Петровна схватила его за руку. — Она блефует! Никакой суд ей не поможет! — Поможет, — уверенно сказала я. — И ты это прекрасно знаешь, Галина Петровна. Иначе зачем было устраивать весь этот спектакль? Могла бы просто через суд действовать.
Свекровь покраснела от злости.
— Я — законная жена вашего сына и совладелица этой квартиры по факту, если не по документам. И я не позволю себя выгнать из собственного дома.
В комнате повисла тишина. Паша сидел, опустив голову, свекровь тяжело дышала, сверля меня взглядом, а я стояла, готовая защищаться до конца.
— Мам, — наконец подал голос Паша. — Может, не надо так… Мы же можем всё решить по-другому…
— По-другому? — взвилась Галина Петровна. — Ты что, на её сторону встаёшь?
— Я ни на чью сторону не встаю, — он поднял голову. — Просто… Марина права. Она действительно вкладывала деньги. И если дойдёт до суда…
— Если дойдёт до суда, то ты останешься ни с чем! — выпалила свекровь. — Она тебя по миру пустит!
— Нет, не пущу, — покачала головой я. — Я хочу только справедливости. Паш, мы можем решить это между собой. Но твоя мать должна уйти. Сейчас.
— Что? — Галина Петровна аж подскочила. — Да как ты смеешь!
— Смею, потому что это мой дом тоже. И я не потерплю оскорблений в свой адрес.
Я прошла к входной двери и открыла её.
— Галина Петровна, прошу вас покинуть нашу квартиру.
— Паша! — она повернулась к сыну. — Ты позволишь ей так со мной обращаться?
Паша встал, но вместо того чтобы поддержать мать, подошёл ко мне.
— Мам, Марина права. Тебе лучше уйти. Нам нужно поговорить.
— Что? — она не могла поверить своим ушам. — Ты выгоняешь родную мать ради этой…
— Мам, пожалуйста, — он взял её за локоть и повёл к двери. — Иди домой. Я тебе позвоню.
Галина Петровна выдернула руку.
— Ты пожалеешь об этом, Павел! Оба пожалеете! — она схватила свою сумку и выскочила за дверь, громко хлопнув ею.
Мы остались вдвоём. Паша стоял у двери, не решаясь посмотреть мне в глаза.
— Молчи, — я подняла руку. — Просто помолчи минуту.
Я прошла на кухню и налила себе стакан воды. Руки всё ещё дрожали от пережитого стресса. Паша последовал за мной.
— Марина, прости меня. Я не знал, что мама так поступит.
— Не знал? — я повернулась к нему. — Ты же сам сказал, что она вчера звонила!
— Она сказала, что хочет пожить с нами какое-то время… Я не думал, что она собирается тебя выгнать…
— И ты не подумал предупредить меня? Обсудить это со мной?
— Я… я боялся, что ты будешь против.
