— И что она тебе сказала?
Михаил замялся, положил ложку.
— Сказала, что ты её выгнала. Что она хотела помочь, а ты отказалась.
— Я её не выгоняла, — Надежда почувствовала, как голос начинает дрожать. — Она при Даше говорила, что я никудышная жена. Что я ничему дочку не учу. Что женщина должна всегда стоять у плиты, даже если у неё температура под сорок.
Михаил тяжело вздохнул.
— Надя, ну это же мама. Она из другого поколения. У них свои взгляды. Не принимай близко к сердцу.
— Как не принимать? — голос Надежды сорвался. — Она внушает нашей дочери, что я плохая мать! Что я ничего не умею! Ты понимаешь, какой урон это наносит ребёнку?
— Надя, не преувеличивай. Даша умная девочка, она всё понимает.
— Она ничего не понимает! Ей семь лет! Она будет верить тому, что говорит бабушка, потому что бабушка — авторитет!
Михаил встал из-за стола, начал убирать посуду.
— Хорошо, я поговорю с мамой. Попрошу её быть аккуратнее в высказываниях.
— Попросишь? — Надежда шагнула к нему. — Миша, ты понимаешь, что она делает? Она разрушает нашу семью! Она пытается настроить Дашу против меня!
— Надя, ты больна, ты преувеличиваешь всё. Мама просто хотела помочь, а ты восприняла это как нападение. Давай не будем раздувать из мухи слона.
Надежда смотрела на мужа и вдруг поняла: он не собирается ничего решать. Он будет увиливать, успокаивать, сглаживать углы. Потому что выбирать между матерью и женой — слишком сложно. Проще сделать вид, что проблемы не существует.
На следующий день Надежда, превозмогая слабость, пошла к врачу. Температура начала спадать, но горло всё ещё болело. Врач выписала ей антибиотики и сказала взять больничный ещё на три дня. Надежда кивнула, взяла рецепт и вышла из кабинета.
Она шла по улице и думала о том, что произошло. О словах свекрови. О реакции Даши. О равнодушии Михаила. И с каждым шагом внутри неё крепло решение.
Вечером, когда Михаил пришёл с работы, Надежда встретила его на кухне. Она была одета, причёсана, без следов болезни на лице.
— Мне нужно с тобой серьёзно поговорить, — сказала она.
— О твоей матери. Я больше не хочу, чтобы она приходила в наш дом, когда меня нет рядом. И я не хочу, чтобы она оставалась с Дашей наедине.
— Надя, ты серьёзно? Это же моя мать!
— Именно поэтому я говорю с тобой, а не принимаю решение в одностороннем порядке. Миша, я уважаю твою маму. Но я не могу позволить ей влиять на воспитание нашей дочери так, как она это делает. Она внушает Даше вредные установки. Она учит её, что женщина — это прислуга, которая должна молча терпеть и обслуживать мужчину. Я не хочу, чтобы наша дочь росла с таким мировоззрением.
— Ты преувеличиваешь! — вспылил Михаил. — Мама просто по-своему заботится! Да, она говорит иногда лишнее, но это не повод запрещать ей видеться с внучкой!
— Я не запрещаю, — спокойно ответила Надежда. — Она может видеться с Дашей. Но только в нашем присутствии. Я не хочу рисковать психикой своего ребёнка.
