— Надежда Сергеевна, — Антон Викторович наклонился ко мне, — я много лет работаю с наследством. И знаете, что заметил? Когда человек настаивает на немедленном переоформлении, это всегда тревожный звонок. Если ваш муж действительно любит вас, он подождёт. Он поймёт. А если не понимает…
Он не договорил. Не нужно было.
Я вышла от нотариуса с новым ощущением. Будто внутри что-то выровнялось. Я имею право. Я не обязана.
Дома меня ждал сюрприз. Алевтина Марковна сидела на диване — Олег дал ей ключи от съёмной квартиры. Сидела и пила чай из моей кружки.
— А, Надежда. Пришла наконец.
— Алевтина Марковна, что вы здесь делаете?
— Жду тебя. Мы должны закончить разговор.
Она поставила кружку на стол.
— Олег мне всё рассказал. Ты отказываешься переоформлять квартиру. Отказываешься делать то, что нужно для семьи. Знаешь, как это называется?
— Это называется предательство, — свекровь встала. — Ты предаёшь мужа. Ты показываешь, что он для тебя ничего не значит.
— Правда! — она шагнула ко мне. — Если бы ты любила Олега, ты бы без разговоров отдала ему половину. Потому что в семье всё общее. Потому что нельзя делить.
— Но бабушка завещала мне!
— Твоя бабушка была старой женщиной, которая не понимала, как живут молодые! — Алевтина Марковна почти кричала. — Она настроила тебя против мужа! Она вбила тебе в голову, что ты можешь быть одна, что тебе не нужна семья!
— Она не настраивала меня! Она просто…
— Что? Просто хотела дать тебе козырь против нас? — свекровь ткнула пальцем мне в грудь. — Ты думаешь, я не понимаю? Квартира — это власть. У кого квартира, тот и командует. И ты хочешь командовать Олегом, да?
— Нет, я просто хочу, чтобы у меня было своё…
— У ЗАМУЖНЕЙ ЖЕНЩИНЫ НЕ БЫВАЕТ СВОЕГО! — заорала Алевтина Марковна.
Тишина. Я стояла, и сердце колотилось так, что, казалось, вот-вот выпрыгнет.
Свекровь схватила сумку.
— Ты выбираешь квартиру вместо семьи. Хорошо. Тогда не удивляйся, когда останешься одна в этой своей квартире. Олег долго не выдержит такого неуважения.
Она вышла, хлопнув дверью.
Я опустилась на пол прямо в прихожей и заплакала. Впервые за все эти дни. Рыдала, не сдерживаясь, потому что больше не было сил.
Олег пришёл поздно. Я уже лежала в кровати, но не спала.
— Мама рассказала, — сказал он тихо, стоя в дверях. — Сказала, что ты кричала на неё.
Я не кричала. Но возражать не было смысла. Алевтина Марковна всегда переворачивала всё с ног на голову.
— Олег, — я села. — Скажи честно. Ты сам хочешь, чтобы квартира была на нас двоих? Или это хочет твоя мать?
— Олег, — повторила я. — Ответь. Ты сам.
— Не знаю, — наконец выдавил он. — Мама говорит, что так правильно. Наверное, она права.
Наверное, она права. Всегда. Во всём.
— А если я скажу, что квартира останется на мне? — спросила я. — Что будет?
— Не знаю, Над. Не знаю, смогу ли я с этим жить.
Он ушёл спать на диван.
Я лежала и понимала: это конец. Или начало. Я должна выбрать.
Утром я проснулась с ясной головой. Решение созрело.
