— Это можно оспорить, — процедила она. — В браке приобретённое имущество делится пополам.
— Можно, — согласилась Марина. — Если докажете, что Дима участвовал в покупке. Но у меня есть выписки со счёта, переводы, всё задокументировано. Мои деньги, мой первый взнос, мои платежи по ипотеке. Дима за три года не внёс ни копейки.
— Ты его обманула! — взвизгнула Тамара Павловна. — Ты специально всё подстроила!
— Нет. Я просто не была дурой. В отличие от того, что вы обо мне думали.
Свекровь задохнулась от возмущения. Её лицо покрылось красными пятнами.
— Ты… ты… — она не могла подобрать слов. — Я своему сыну расскажу! Он тебя выгонит!
— Откуда выгонит? — Марина положила папку обратно в шкаф. — Из моей квартиры? Вряд ли. А вот вас я попрошу уйти. Прямо сейчас.
— Я никуда не уйду! — свекровь вцепилась в спинку стула. — Это дом моего сына!
— Это мой дом. И если вы не уйдёте добровольно, я вызову полицию. Скажу, что посторонний человек проник в квартиру без моего разрешения.
Тамара Павловна побелела. Она открыла рот, закрыла. Снова открыла. Потом резко развернулась и пошла к выходу, бормоча что-то про неблагодарных змей и про то, что она этого так не оставит.
Дверь хлопнула. Марина прислонилась к стене и закрыла глаза. Руки тряслись. Сердце колотилось так, будто она пробежала марафон.
Телефон зазвонил через десять минут. Дима.
— Что ты наговорила моей маме? — его голос был злым, срывающимся.
— Правду, — ответила Марина. — Ту самую, которую ты ей никогда не говорил.
— Какую ещё правду? Мама в истерике! Говорит, ты её оскорбила, выгнала!
— Я попросила её уйти из моей квартиры. Из квартиры, в которую она пришла без приглашения, чтобы забрать мои документы. Для развода, о котором я, кстати, узнала от неё. Спасибо, что предупредил.
На том конце повисла пауза.
— Марин, это… это не так, как ты думаешь, — голос Димы изменился, стал елейным. — Мама всё неправильно поняла. Я просто… мы просто говорили о наших отношениях, и она, видимо, сделала выводы…
— Какие выводы, Дима? Что ты хочешь развестись и забрать квартиру? Которая, к слову, моя?
— Наша, — поправил он быстро. — Наша квартира, Марин. Мы женаты.
— Мы женаты, — согласилась она. — Но платила за эту квартиру я. Одна. Пока ты менял машины и ужинал в ресторанах. Не со мной.
Снова пауза. Дольше, чем первая.
— Марин, давай встретимся, поговорим спокойно…
— Давай, — перебила она. — Только не дома. Где-нибудь в общественном месте. И желательно без твоей мамы.
— Зачем ты так? Мама хочет нам добра…
— Твоя мама хочет добра только себе. И тебе — но только той версии тебя, которую она себе придумала. Где ты несчастная жертва коварной невестки. Приезжай в шесть, кафе напротив работы. Поговорим.
Она нажала отбой, не дожидаясь ответа.
Марина села на пол прямо посреди коридора. Ноги не держали. Она сидела и смотрела на стену, на которой висела их свадебная фотография. Два молодых, счастливых человека, не подозревающих, во что превратится их жизнь.
