Прошёл год. Галина Петровна действительно прервала все контакты с сыном и невесткой. Не отвечала на звонки, не открывала дверь, когда они приходили. Общие родственники передавали, что она всем рассказывает о «предательстве» сына и «воровстве» невестки.
Марина и Дмитрий обустроили бабушкину квартиру, но жить там не стали — слишком много воспоминаний. Сдавали её, а деньги откладывали.
И вот однажды, промозглым ноябрьским вечером, в дверь позвонили. Марина открыла — на пороге стояла Галина Петровна. Она выглядела постаревшей, осунувшейся. В руках она держала небольшую коробку.
— Можно войти? — тихо спросила она.
Марина молча отступила в сторону. Дмитрий вышел из комнаты и замер, увидев мать.
Галина Петровна прошла в гостиную и села на диван. Несколько минут все молчали.
— Я нашла это, разбирая вещи, — наконец сказала она, протягивая коробку Марине. — Мама просила передать тебе, но я… я забыла. Точнее, не хотела отдавать.
Марина открыла коробку. Внутри лежали старинные серьги с камнями — семейная реликвия, которую Анна Ивановна показывала ей незадолго до смерти.
— Это прабабушкины серьги, — продолжила Галина Петровна. — Мама хотела, чтобы они достались тебе. Сказала, что ты достойна носить семейную драгоценность.
Марина почувствовала, как к горлу подступает ком.
— Спасибо, — прошептала она.
— Я много думала этот год, — Галина Петровна смотрела в пол. — О маме, о её последних годах. Вы правы — я редко навещала её. Всегда находились дела поважнее. А ты была рядом.
Она подняла глаза на невестку.
— Прости меня, Марина. За всё. За обвинения, за суд, за те ужасные слова. Я была неправа.
Марина молчала, не зная, что сказать. Слишком много боли причинила ей эта женщина.
— И ты прости, сынок, — Галина Петровна повернулась к Дмитрию. — Я вела себя отвратительно. Мама была права — я всегда думала только о деньгах, о собственности. И из-за этого потеряла самое дорогое — семью.
— Мам… — Дмитрий сел рядом с ней.
— Я не прошу вернуть всё как было, — продолжила Галина Петровна. — Понимаю, что некоторые вещи нельзя исправить. Но может быть… может быть, со временем вы сможете меня простить?
Марина переглянулась с мужем. В его глазах она прочитала немой вопрос и кивнула.
— Время лечит, — сказала она. — Давайте попробуем начать сначала. Без претензий, без обид.
Галина Петровна кивнула, и по её щеке скатилась слеза — на этот раз искренняя.
— Я хотела ещё сказать… — она запнулась. — Я была у врача. У хорошего специалиста по репродуктологии. Не для себя, конечно, — нервно усмехнулась она. — Я рассказала ему о ваших проблемах. Он сказал, что знает отличную клинику в Москве, где творят чудеса. Если хотите, я оплачу ваше лечение там.
Марина почувствовала, как глаза наполняются слезами.
— Галина Петровна, это очень щедро, но…
— Никаких «но», — перебила свекровь. — Считайте это моей попыткой искупить вину. И… мне правда хочется понянчить внуков. Пока не слишком поздно.
