— Итак, — она подняла голову, — истец Соколова Ольга Петровна оспаривает завещание, утверждая, что ответчик Крылова Марина Олеговна оказывала давление на покойного Соколова Игоря Викторовича. Истец также ссылается на то, что она, как мать покойного, имеет моральное право на наследство. Есть ли у истца доказательства давления?
Адвокат свекрови встал.
— Ваша честь, мой клиент утверждает, что ответчица неоднократно требовала от покойного составить завещание. Есть свидетели, готовые подтвердить это.
— Предоставьте свидетелей, — кивнула судья.
В зал вошла соседка по этажу, пожилая женщина, с которой свекровь дружила.
— Я слышала, как они ругались, — говорила соседка, глядя куда-то в сторону. — Марина кричала, что хочет гарантий. Что не будет жить в неопределенности. Игорь пытался ее успокоить.
Это была чудовищная ложь. Мы никогда не ругались из-за квартиры. Мы вообще редко ругались.
— Есть ли у свидетеля точные даты этих ссор? Может ли она предоставить записи или другие доказательства?
— Ну… это было… точно не помню. Но я слышала.
— Слышали через стену? — уточнил юрист. — Или в подъезде?
— В подъезде… кажется…
— Кажется или точно? — юрист не отступала. — И вы готовы подтвердить под присягой, что это была именно Марина Олеговна, а не другая женщина?
Соседка замялась. Судья вздохнула.
— Свидетель может быть свободна. Показания недостаточно конкретны.
Свекровь сжала губы. Ее адвокат что-то быстро записывал в блокнот.
— Ваша честь, — он снова встал, — даже если прямых доказательств давления нет, моральное право матери неоспоримо. Ольга Петровна вложила в покупку квартиры триста тысяч рублей. Это ее сбережения. По справедливости…
— Суд руководствуется законом, а не абстрактной справедливостью, — перебила его судья. — Если гражданин Соколов взял у матери деньги, это был дар или займ? Есть ли расписки?
— Это была помощь сыну, — свекровь не выдержала и встала. — Какие расписки между матерью и сыном? Я дала ему деньги, потому что он мой ребенок!
— Тогда это дар, — кивнула судья. — Дар не подлежит возврату. Квартира была оформлена на имя вашего сына. Он имел право распорядиться ею как угодно.
— Но я его мать! — голос свекрови дрожал. — Я одна! У меня больше никого нет! А у нее есть родители! Ей есть куда идти!
Судья посмотрела на нее долгим взглядом.
— Ольга Петровна, я понимаю ваше горе. Но закон есть закон. Завещание составлено правильно, нотариально заверено. Нет оснований считать его недействительным.
Она сделала паузу, перелистнула документы.
— Суд отказывает в удовлетворении иска. Квартира остается в собственности Крыловой Марины Олеговны согласно завещанию покойного.
Стук молотка. Дело закрыто.
Свекровь сидела, уставившись в одну точку. Ее адвокат собирал бумаги. Я не чувствовала радости. Не чувствовала облегчения. Только опустошение.
Я вышла из зала суда. Остановилась у колонны в коридоре. Прислонилась лбом к холодному камню.
