— Так вот куда деньги уходили! — Татьяна держала в руках банковскую выписку, и её пальцы дрожали от едва сдерживаемой ярости.
Она стояла посреди гостиной своей свекрови, а Валентина Петровна восседала в своём любимом кресле с таким невозмутимым видом, будто речь шла о погоде, а не о систематическом предательстве длиною в три года.
Дмитрий замер в дверном проёме. Его взгляд метался между матерью и женой, как загнанный зверёк между двумя хищниками. Он знал, что этот момент рано или поздно наступит, но надеялся, что как-нибудь обойдётся. Не обошлось.
— Ну и что такого? — свекровь подняла подбородок, глядя на невестку с холодным превосходством. — Я помогаю своему сыну. Имею право.
Татьяна почувствовала, как внутри неё что-то оборвалось. Три года она ломала голову, куда исчезают деньги из их семейного бюджета. Три года экономила на всём, отказывала себе в самом необходимом, чтобы свести концы с концами. А оказалось, что её муж просто переводил часть зарплаты матери, которая щедро возвращала ему эти деньги наличными — на его «мужские нужды».
История началась обычным утром. Татьяна собиралась на работу, когда почтальон принёс заказное письмо. Банковская выписка по старому счёту Дмитрия, который он якобы закрыл ещё до свадьбы. Только счёт не был закрыт. И каждый месяц туда поступали переводы — ровно треть его официальной зарплаты. А потом эти деньги снимались наличными в банкомате возле дома его матери.
Сначала Татьяна подумала, что это какая-то ошибка. Она позвонила Дмитрию, но он не брал трубку. Тогда она решила сама во всём разобраться и поехала к свекрови. Валентина Петровна открыла дверь с обычной своей снисходительной улыбкой, но когда увидела бумаги в руках невестки, её лицо на мгновение дрогнуло. Всего на секунду, но Татьяна успела заметить.
— Проходи, дорогая, — пропела свекровь своим медовым голосом. — Как раз чай заварила. Но Татьяне было не до чая. Она прошла в гостиную и выложила выписки на стол. Цифры, даты, суммы — всё было предельно ясно. Валентина Петровна даже не стала отпираться. Она спокойно села в своё кресло и сложила руки на коленях, глядя на невестку с едва скрываемым презрением.
— И давно это продолжается? — спросила Татьяна, хотя ответ был очевиден из документов.
— С вашей свадьбы, — свекровь произнесла это с такой интонацией, будто само слово «свадьба» было для неё оскорблением. — Мой сын не должен унижаться, выпрашивая деньги у жены на каждую мелочь.
— На каждую мелочь? — Татьяна не верила своим ушам. — Валентина Петровна, это тридцать тысяч в месяц! Мы из-за этого не можем ремонт сделать, машину починить, я на работу на автобусе езжу в любую погоду!
Свекровь пожала плечами с видом оскорблённой королевы.
— Если бы ты была нормальной женой, Димочка не нуждался бы в помощи матери. А так… Что он, должен был просить у тебя разрешения пообедать с друзьями? Купить себе что-то без твоего одобрения?
