— Я ухожу. Можешь и дальше жить на два дома, между мамой и женой. Точнее, уже бывшей женой.
— Таня, постой! — он наконец очнулся и шагнул к ней, но она отстранилась.
— Не подходи. Три года, Дима. Три года ты смотрел, как я считаю каждую копейку, отказываю себе во всём, и молчал. Хуже того — ты давал своей матери деньги, чтобы она могла унижать меня, попрекать бездетностью, называть плохой женой. Ты финансировал её войну против меня.
— Я не хотел… Я думал, это временно…
— Временно? Три года — это временно? — Татьяна покачала головой. — Знаешь, что самое противное? Даже сейчас ты не можешь выбрать. Стоишь между нами и молчишь, надеясь, что мы сами всё решим. Как всегда.
Валентина Петровна торжествующе улыбнулась.
— Вот и прекрасно. Уходи. Димочка найдёт себе жену получше. Такую, которая будет знать своё место.
— Мама! — воскликнул Дмитрий, но его протест снова был слишком слабым, слишком запоздалым.
Татьяна посмотрела на него в последний раз. В её взгляде не было ни злости, ни обиды. Только усталость и разочарование.
— Твоя мать получила то, чего хотела. Ты снова её маленький мальчик, которого она может контролировать и баловать. А я получила урок. Дорогой урок стоимостью в три года жизни и миллион рублей, но очень ценный.
Она взяла свою сумку и направилась к выходу. Дмитрий попытался её остановить, схватив за руку.
— Таня, давай поговорим дома. Без мамы. Я всё объясню, я верну деньги…
Она высвободила руку.
— Дома? У нас больше нет дома, Дима. Есть квартира, которую мы снимаем. Точнее, которую снимала я, потому что твоя часть денег уходила маме. И объяснять уже нечего. Всё предельно ясно.
— Но ты же любишь меня? — это прозвучало почти как детский плач.
Татьяна остановилась в дверях.
— Любила. Того Диму, которого знала. Честного, взрослого, самостоятельного. А его, оказывается, никогда не существовало. Был только маменькин сынок, который играл в семью, пока мама разрешала.
Валентина Петровна подошла к сыну и обняла его, прижимая к себе, как маленького ребёнка.
— Не переживай, солнышко. Мама всегда рядом. Мама никогда тебя не бросит.
Татьяна посмотрела на эту картину — взрослый мужчина в объятиях матери, неспособный сделать выбор, неспособный даже возразить. И поняла, что уходит вовремя. Пока ещё не поздно начать новую жизнь.
— Знаете, Валентина Петровна, — сказала она, уже стоя на пороге. — Вы победили. Забирайте своего сына целиком. Со всеми его тайными счетами, ложью и неспособностью быть мужчиной. Вы это заслужили. Вы оба это заслужили.
Дверь за ней закрылась тихо, без хлопка. В квартире повисла тишина. Дмитрий стоял посреди комнаты, всё ещё глядя на закрытую дверь. Валентина Петровна первой нарушила молчание.
— Ну и скатертью дорога! Нашёл на кого время тратить. Командирша недоделанная.
— Мама, что ты наделала? — прошептал Дмитрий.
— Я? — возмутилась Валентина Петровна. — Я тебя от неё спасла! Она бы из тебя тряпку сделала! Уже делала! Ты же ко мне прибегал, жаловался, как она тебя контролирует!
