Татьяна тем временем сняла маленькую студию на окраине города. Денег было мало, но их было честно заработанных денег. Никто не врал ей, не обманывал, не манипулировал. Она наконец-то могла планировать будущее, зная, что никакая свекровь не украдёт его у неё из-за спины.
На работе её поддержали. Начальница, узнав историю, даже предложила повышение — давно присматривалась, но Татьяна всегда отказывалась из-за планов на ребёнка. Теперь эти планы пришлось отложить, зато карьера пошла вверх.
Через полгода она встретила Андрея. Взрослого, самостоятельного мужчину, который жил отдельно от родителей с восемнадцати лет. У которого мама звонила раз в неделю справиться о здоровье, а не контролировать каждый шаг. Который сам распоряжался своими деньгами и не считал нужным это скрывать.
— У меня есть правило, — сказал он на третьем свидании. — Полная финансовая прозрачность в отношениях. Никаких тайных счетов, никаких скрытых трат.
Татьяна улыбнулась. Первый раз за долгое время — искренне, от души.
— У меня тоже есть правило. Никаких маменькиных сынков.
Они поженились через год. Свекровь Татьяны, милая интеллигентная женщина-врач, при первой встрече сказала:
— Я рада, что у Андрея такая самостоятельная жена. Я своё отрастила, теперь ваша очередь строить семью. Если нужна будет помощь — обращайтесь. Если нет — живите спокойно.
И они жили. Спокойно, честно, открыто. Без тайн, без лжи, без манипуляций. Через два года у них родилась дочь. Свекровь приезжала помогать, когда звали, и уезжала, когда помощь была не нужна. Она уважала границы молодой семьи и получала уважение в ответ.
А Дмитрий всё жил с мамой. Валентина Петровна нашла ему новую невесту — тихую, забитую девочку из провинции, которая не смела возразить будущей свекрови. Но после первого же семейного ужина, где Валентина Петровна командовала как генерал на плацу, девушка сбежала, не попрощавшись.
— Ничего, найдём другую, — утешала мать сына. — Главное, что мы вместе. Мать и сын — это навсегда.
Дмитрий кивал и шёл в свою детскую комнату. Ему было тридцать пять лет, и он жил в комнате с постерами футболистов на стенах. У него был тайный счёт, куда он переводил треть зарплаты. Только теперь эти деньги никто не возвращал ему наличными. Он копил. Медленно, тайно, упорно. На что — он и сам не знал. Может быть, на свободу. Может быть, на смелость. Может быть, на машину времени, чтобы вернуться на три года назад и сделать другой выбор.
Но машины времени не существует. А выбор был сделан. Окончательный и бесповоротный. Он выбрал маму. И получил её целиком и полностью. Навсегда.
