— Э-э-э… Любые сделки, совершённые под давлением, могут быть признаны недействительными.
— Прекрасно. Тогда я прошу вас засвидетельствовать: Валентина Петровна Соколова пытается принудить меня отказаться от наследства, используя ложные обвинения и угрозы. Вы это засвидетельствуете?
— Что ты несёшь? — взвилась свекровь. — Какие угрозы? Я просто предлагаю полюбовный вариант!
— Вы угрожаете опорочить мою репутацию ложными обвинениями. При свидетелях. Это, кажется, называется клеветой?
Нотариус встал, собирая бумаги.
— Я думаю, мне лучше уйти. Валентина Петровна, если вы решите обращаться в суд, вам понадобится адвокат. Я занимаюсь только нотариальными вопросами.
Он быстро попрощался и вышел, оставив их втроём. Валентина Петровна смотрела на невестку с плохо скрываемой злобой.
— Ах ты, неблагодарная! Я о твоём же благе пекусь!
— Нет, — отрезала Наталья. — Вы печётесь о своей выгоде. Но знаете что? Я вам благодарна.
— Что? — опешила свекровь.
— Благодарна за то, что вы наконец показали своё истинное лицо. Без масок, без притворства. И за то, что помогли мне принять решение.
Наталья повернулась к Дмитрию, который всё это время молчал.
— А тебе я благодарна за окончательную ясность. Когда ты промолчал, не защитил меня, я всё поняла.
— Наташ, что ты… — начал он, но она подняла руку, останавливая его.
— Я ухожу. Из этого дома. От тебя. Вы с мамой прекрасно справитесь вдвоём.
— Вот и прекрасно! — выкрикнула Валентина Петровна. — Уходи! Найдём Димочке нормальную жену, которая родит ему детей!
Наталья пошла к двери, но обернулась на пороге.
— Знаете, почему у нас нет детей, Валентина Петровна? Не потому, что я не могу родить. А потому, что я не хочу. Не хочу, чтобы мои дети росли в этом токсичном болоте, где властвует тиран в юбке, а мужчины не имеют собственного голоса. Не хочу, чтобы они видели, как их отец пресмыкается перед бабушкой. Не хочу, чтобы они учились тому, что любовь — это манипуляции и шантаж.
Она перевела взгляд на застывшего Дмитрия.
— Я любила тебя. Но ты сделал свой выбор давно. И это была не я.
Последнее, что она услышала, выходя из комнаты, был визг свекрови:
— Димочка! Не смей её останавливать! Пусть уходит, эта неблагодарная тварь!
И тихий, едва слышный ответ сына:
Через неделю Наталья сидела в квартире бабушки. Солнечные лучи проникали сквозь кружевные занавески, создавая причудливые узоры на стене. Здесь всё дышало покоем и теплом. На столе стояла чашка чая и лежали документы о разводе.
Дмитрий пытался звонить первые дни, но она не отвечала. Потом пришло сообщение: «Мама сказала, что так будет лучше для всех. Прости».
Прости. Одно слово, вмещающее в себя три года пустых обещаний, молчаливого предательства и выбора не в её пользу.
Валентина Петровна тоже не осталась в стороне. Она распускала слухи среди общих знакомых, рассказывая, какая неблагодарная невестка бросила семью. Но Наталью это больше не трогало. Мнение людей, которые верили сплетням, не принимая во внимание другую сторону, ей было безразлично.
