— Думали, я не узнаю? Я поставила видеокамеру в летнем домике и поняла, зачем туда напросилась твоя семья, — холодно произнесла жена, глядя прямо в глаза золовке. — Вы не беженцы от ремонта. Вы — оккупанты. Вы сдали свою квартиру, чтобы жить за наш счет. Вы воровали мои вещи. Вы планировали разрушить мою семью.
— Это монтаж! — закричала Людмила, вскакивая. — Это нейросети! Сейчас всё можно подделать! Антон, не верь ей! Она хочет нас поссорить! Мы твоя кровь!
Антон подошел к сестре. Впервые в жизни Ольга видела мужа таким… страшным.
— Ключ, — сказал он тихо.
— Ключ от нашего дома. Который вы брали под ковриком. Отдай.
Людмила замялась, машинально прижав руку к карману кофты.
— Нет у меня никакого ключа!
Антон молча протянул руку и бесцеремонно сунул её в карман сестринской кофты. Людмила попыталась отбиться, но Геннадий, сидевший бледный как полотно, схватил её за руку.
— Не надо, Люся. Хватит.
Антон вытащил запасной ключ с желтым брелоком. Положил его на стол перед Ольгой.
— Собирайтесь, — сказал он, не глядя на родственников.
— Антоша, ночь на дворе! — завыла Людмила, меняя тактику на «жертву». — Куда мы пойдем? Мы выпили! Гене за руль нельзя!
— Вызовите такси. Вещи заберете потом. Или я выкину их за забор завтра утром.
— Ты родную сестру выгоняешь? Из-за этой… из-за побрякушек? Да мы пошутили! Мы просто смотрели!
— Вы сдали свою квартиру, Люда, — процедил Антон. — У вас есть деньги. Снимите гостиницу. Вон.
— Да пошли вы! — Людмила поняла, что игра проиграна. Маска слетела окончательно. — Жлобы! Куркули! Подавитесь своим домом! Чтобы он у вас сгорел! Ненавижу!
Она схватила со стола недопитую бутылку коньяка.
— Это я заберу. Компенсация за моральный ущерб! Гена, пошли! Ноги моей здесь не будет!
Геннадий, ссутулившись, поплелся за женой. В дверях он обернулся, посмотрел на Антона тоскливым взглядом побитой собаки.
— Прости, брат. Она… ну ты знаешь её.
— Знаю, — отрезал Антон. — И тебя теперь знаю. Прощай.
Хлопнула входная дверь. Потом зашуршали шины такси, которое, к счастью, приехало быстро.
В доме стало тихо. Только тикали часы на стене да шумел дождь за окном.
Ольга сидела за столом, чувствуя, как адреналин отступает, оставляя после себя опустошение. Ей было жаль Антона. Она знала, как больно разочаровываться в близких.
Муж стоял у окна, глядя в темноту. Потом подошел к столу, взял бутылку водки, которую принесли с собой гости и так и не открыли, и вылил содержимое в раковину.
— Прости меня, Оль, — сказал он, не оборачиваясь.
— За то, что я был слепым. За то, что не защитил тебя сразу. Ты ведь говорила…, а я всё «родня, родня».
Ольга подошла к нему и обняла со спины, прижавшись щекой к его широкой спине.
— Всё хорошо, Антон. Главное, что мы это выяснили сейчас. А не тогда, когда они бы уже прописались тут или чего хуже.
— Я замки сменю завтра, — сказал он глухо. — И забор поставлю сплошной. Высокий.
Они стояли обнявшись, слушая, как дом, их дом, постепенно успокаивается, избавляясь от чужой, злой энергетики.
