— Слышь, Кир, — начал он без приветствия, голос был пьяным и агрессивным. — Мать приехала вся в слезах. Ты че творишь? Говорит, ты нас кинула?
— Я вас не кинула, Слава. Я вас отпустила. В свободное плавание.
— Да ты… да мы… Ты понимаешь, что мне жить негде?! У меня ребенок будет!
— У тебя есть руки, ноги и голова. Хотя насчет последнего я не уверена. Иди работать, Слава. Грузчики, таксисты, курьеры — вакансий море.
— Я тебе это припомню! — заорал он в трубку. — Жмотина! Тварь!
Кира нажала отбой. Странно, но его крики больше не задевали. Раньше она бы бросилась помогать, чувствуя вину за свой успех. Но фраза, сказанная матери, стала для неё мантрой. «Да, я богата. И это моё».
Она не украла эти деньги. Она не выиграла их. Она обменяла на них свою молодость, здоровье и личную жизнь. И никто, даже «родная кровь», не имеет права обесценивать этот обмен.
Через месяц Кира продала квартиру на Ленинском. Деньги она вложила в новый проект — строительство реабилитационного центра. Не для того, чтобы замолить грехи, а потому что так хотела. Это было её решение. Её богатство. И её право распоряжаться им так, как она считает нужным.
Мать больше не приезжала. Соседи передавали, что Лариса Дмитриевна всем рассказывает, какая у неё ужасная дочь, выгнавшая мать на улицу. Кира не оправдывалась. Она знала правду.
Однажды, просматривая почту, она увидела письмо от матери. Тема: «Прости». Кира открыла его, ожидая извинений. Внутри был короткий текст: «Славу посадили за долги. Нужны деньги на адвоката. Это твоя вина. Переведи 500 тысяч срочно».
Кира удалила письмо. Закрыла ноутбук. И пошла в сад, где садовник высаживал новые розы.
— Сажайте белые, — попросила она. — Хочу, чтобы всё было светлым.
Жизнь продолжалась. И теперь она принадлежала только ей.
