— Сережа, дай маме воды. А если ей действительно плохо — вызывай врачей. Пусть зафиксируют приступ, отвезут в кардиологию. Там как раз проверят и суставы, и сердце.
При упоминании стационара Зинаида Петровна чудесным образом исцелилась. Она резко выпрямилась, глаза её сверкнули злобой.
— Гадина ты, Олька. Я всегда знала. Пригрели змею на груди. Ничего, бог тебя накажет. Подавись ты своей квартирой! Сережа, пошли! Нечего с ней разговаривать. Пусть сидит одна в своих стенах, без мужа, без детей! Никому ты не нужна будешь, старая дева!
— Я ещё не старая, — улыбнулась Ольга. — И у меня всё будет. Потому что я умею строить, а не разрушать.
Сергей посмотрел на жену. В его взгляде на секунду мелькнуло что-то похожее на сожаление. Или на зависть к её силе.
— Оль, может… может, не надо развода? — тихо спросил он. — Ну, придумаем что-нибудь другое для мамы…
— Нет, Сережа, — Ольга застегнула молнию на чемодане. — «Квартира — маме, и конец разговора». Ты сам это сказал. Слова имеют вес. Ты свой выбор сделал. Теперь живи с мамой. Вы идеально подходите друг другу.
Она выкатила чемодан в прихожую.
— Ключи от новой квартиры верни. Прямо сейчас. Или я вызываю МЧС вскрывать дверь, показываю им документы на собственность и говорю, что там посторонние захватили жилье. Будет скандал на весь подъезд.
Сергей, понурив голову, достал связку ключей из кармана. Зинаида Петровна попыталась перехватить его руку:
— Не отдавай! Пусть судится!
Но Сергей отдернул руку и протянул ключи Ольге. Он был сломлен. Он понимал, что проиграл не квартиру. Он проиграл жизнь, в которой его уважали.
Ольга взяла холодный металл в ладонь.
— Прощайте, — сказала она.
Она вышла из квартиры в ночную прохладу. Такси уже ждало. Она поехала не к маме, не к подруге. Она поехала в свою новую квартиру. Туда, где пахло ремонтом и свободой.
Поднявшись на этаж, она открыла дверь. Включила свет. Пустая гостиная встретила её тишиной. Никакой мебели, только шторы, которые она так любовно выбирала.
Ольга бросила чемодан на пол, расстелила на ламинате плед, который захватила с собой, налила вина в пластиковый стаканчик (бокалов ещё не было).
Было страшно. Впереди были суды, дележка, грязь, сплетни родственников. Но это было потом. А сейчас она была дома.
Она сделала глоток вина и посмотрела на стену, где планировала повесить телевизор.
— Ничего, — сказала она вслух. — Куплю проектор. Всегда хотела проектор, а Сережа был против.
Телефон пискнул. Сообщение от Сергея: «Мама плачет. Ты жестокая».
Ольга заблокировала номер. Затем нашла контакт «Свекровь» и отправила его в черный список следом.
В эту ночь она спала на полу, укрывшись пальто, но спала крепче, чем за все последние годы. Ей снилось, что она сажает цветы на балконе. И никто не стоит над душой, советуя, что герань — это мещанство, а петунии — слишком ярко.
