— О, явилась, — бросил он весело. — Давай, помогай. Мама завтра с утра хочет переезжать, надо машину заказать. И кстати, она просила, чтобы мы клининг вызвали перед её заездом, всё-таки пыль строительная…
Ольга молча прошла в комнату, открыла шкаф и достала чемодан.
— Сережа, — сказала она спокойно. — Никакого переезда не будет.
Он замер с книгой в руках.
— Ты опять начинаешь? Мы же всё решили.
— Ты решил. А я решила другое. Я подаю на развод.
Книга выпала из его рук с глухим стуком.
— Ты… из-за квартиры? Из-за квадратных метров готова семью разрушить?
— Семью разрушил ты, когда поставил каприз матери выше нашего будущего. И выше меня.
— Это не каприз! Ей тяжело!
— Ей шестьдесят пять лет, Сергей. Она здоровая женщина, которая просто любит манипулировать. Я сегодня звонила соседке по её дому, тете Вале. Спросила, как там Зинаида Петровна после обморока. Знаешь, что она сказала?
— Она сказала, что вчера видела твою маму, бегущую за автобусом с двумя полными сумками продуктов с рынка. Никакого обморока не было. Был спектакль для тебя, благодарного зрителя.
Лицо Сергея пошло пятнами.
— Ты врешь! Соседка слепая, перепутала!
— Допустим. Но это уже неважно. Важно то, что я наняла адвоката. Завтра утром на квартиру будет наложен арест. Я подаю иск о разделе имущества. У меня есть все документы, подтверждающие, что первоначальный взнос — это мои личные средства. Суд выделит мне долю. Скорее всего, две трети. И я свою долю продам. Кому угодно. Хоть табору цыган. И посмотрим, как твоей маме понравится жить с ними.
— Ты не посмеешь! — взвизгнул он. — Ты шантажируешь меня?!
— Я защищаю себя. Раз ты отказался меня защищать.
Сергей кинулся к телефону.
— Я звоню маме! Она тебе устроит! Ты пожалеешь!
— Звони, — равнодушно бросила Ольга, укладывая вещи. — Пусть приходит. Я и ей всё объясню.
Зинаида Петровна не заставила себя ждать. Она примчалась через сорок минут, видимо, на такси, забыв про экономию и больные суставы. Влетела в квартиру как фурия, даже не сняв обувь.
— Ты что удумала, вертихвостка?! — заорала она с порога. — Квартиру у нас оттяпать хочешь? Я костьми лягу, но ты ничего не получишь! Это мой сын заработал!
— Ваш сын, Зинаида Петровна, три года платил только за бензин и свои обеды. Вся его зарплата уходила «на развитие бизнеса», которого нет, и на ваши бесконечные «лечения». А ипотеку платила я. И ремонт делала я.
— Ты врешь! Сереженька, скажи ей!
Сергей стоял в углу, бледный и растерянный. Меж двух огней он окончательно потерялся.
— Мам, она к адвокату ходила… У неё чеки есть… — промямлил он.
Свекровь осеклась. Слово «чеки» подействовало на неё отрезвляюще. Она сменила тактику. Плюхнулась на диван, схватилась за сердце и закатила глаза.
— Ой, всё… Довели мать… Сердце колет… Воды! Убийцы!
Ольга спокойно посмотрела на этот театр одного актера. Раньше она бы уже бежала за корвалолом, мерила давление, вызывала скорую.
