В комнате повисла тишина. Такая плотная, ватная тишина, в которой было слышно, как гудит трансформаторная будка во дворе и как бешено застучало сердце Ольги.
— Что значит «отдадим»? — переспросила она шепотом, надеясь, что ослышалась. — Пустим пожить на время лечения?
— Нет. Насовсем. Она переедет сюда. Здесь второй этаж, лифт грузовой, парк рядом, поликлиника в соседнем доме. Ей здесь будет идеально.
Ольга смотрела на мужа и видела перед собой незнакомца. Куда делся тот Сергей, который вместе с ней клеил макеты расстановки мебели? Который радовался, когда они закрыли последний платеж?
— Сережа, ты в своем уме? — голос её задрожал, но она заставила себя говорить твердо. — Мы пахали на эту квартиру три года. Я продала бабушкино наследство — свою долю в даче, чтобы внести первоначальный взнос. Я брала подработки по ночам. Мы жили в «однушке» с твоими родителями первый год, пока копили, потом снимали этот клоповник на окраине… Это наш дом. Наш!
— И что? — Сергей начал раздражаться, его лицо пошло красными пятнами. — Это просто стены! Бетон и обои! А там — живой человек, моя мать! Ты предлагаешь мне смотреть, как она умирает на лестничной клетке, пока мы тут будем жировать на семидесяти квадратах?
— Никто не умирает! — Ольга тоже повысила голос. — Есть варианты размена! Можно продать её «хрущевку», добавить и купить ей квартиру с лифтом. Зачем отдавать нашу?
— Потому что продажа и покупка — это время! Месяцы! А ей плохо сейчас! И потом, её квартира стоит копейки, она убитая, там ремонт сто лет не делали. На что мы её поменяем? На студию в Новой Москве? Мама привыкла к простору, у неё вещей много.
— А я? — Ольга прижала руки к груди. — Я к чему привыкла? Я к чему должна привыкать? К съемным углам до пенсии? Мы планировали ребенка, Сережа! Куда мы принесем ребенка? В съемную квартиру, откуда нас могут выгнать в любой момент?
— Не начинай, — отмахнулся он. — Поживем пока в маминой квартире. Там, конечно, тесновато и ремонт нужен, но ничего, подкопим, сделаем. Зато мама будет в безопасности.
— В маминой квартире? На пятом этаже без лифта? — Ольга истерически рассмеялась. — То есть, маме там высоко, а мне с коляской и продуктами будет нормально?
— Ты молодая, здоровая, потерпишь! — рявкнул Сергей. — Что ты за эгоистка такая? Только о себе думаешь! Мать — это святое!
— Святое, — эхом отозвалась Ольга. — А жена? Жена — это так, расходный материал? Ломовая лошадь, на которой можно въехать в рай, а потом выгнать в стойло?
— Не передергивай! — он ударил кулаком по стене. — Я всё решил. Завтра перевозим мамины вещи. Ключи я ей уже отдал.
Ольга замерла. Мир вокруг неё качнулся.
— Ты… что сделал? Отдал ключи? Без моего согласия?
— Я не обязан спрашивать разрешения, чтобы помочь матери! Квартира оформлена на меня!
— Она оформлена в браке! — закричала Ольга. — Это совместно нажитое имущество! И там мои деньги, Сережа! Деньги от продажи дачи!
Сергей подошел к ней вплотную, его глаза сузились.
