— Квартира — маме, и конец разговора! — отбрил муж. — Я не собираюсь из-за тебя ругаться с роднёй! Я единственный сын, и я не брошу мать ради твоих капризов и занавесок!
Ольга отшатнулась от него, как от прокаженного. В этот момент она поняла: спорить бесполезно. Перед ней стоял не партнер, не друг, не любимый человек. Перед ней стоял испуганный маленький мальчик, который до смерти боится расстроить мамочку, и ради её одобрения он готов переломать жизнь собственной жене.
— Хорошо, — тихо сказала Ольга. — Хорошо.
Сергей сразу обмяк, выдохнул, решив, что победил.
— Ну вот и умница. Я знал, что ты поймешь. Мама, кстати, обещала, что не будет сильно вмешиваться в ремонт, хотя ей не очень нравятся эти темные двери, но она смирится…
Он продолжал что-то говорить, но Ольга его уже не слушала. Она взяла свою сумку с подоконника и пошла к выходу.
— Ты куда? — удивился Сергей. — Мы же ещё люстру не повесили.
— Я за вещами. За своими вещами.
Ольга вышла из подъезда, села в машину и только там дала волю слезам. Она плакала минут десять, уткнувшись лбом в руль, проклиная свою наивность, свою жертвенность, свою слепоту. Как она не замечала раньше? Ведь звоночки были. Когда Зинаида Петровна выбирала, где они будут проводить отпуск. Когда Сергей срывался к маме посреди ночи, потому что ей «грустно». Когда любой конфликт заканчивался фразой: «Мама считает, что ты не права».
Ольга вытерла слезы, посмотрела на себя в зеркало заднего вида. Глаза красные, тушь потекла. Но взгляд был жестким.
— Ну нет, — сказала она своему отражению. — Просто так я не сдамся.
Она не поехала на съемную квартиру собирать вещи. Она поехала к адвокату. Марина Леонидовна, давняя знакомая её семьи, приняла её без записи, увидев состояние Ольги.
— Рассказывай, — коротко сказала она, наливая воды.
Ольга выложила всё. И про ипотеку, и про дачу, и про «святую маму».
— Документы на продажу дачи сохранились? — деловито спросила адвокат.
— Да, конечно. И выписки со счетов, как я переводила деньги на первый взнос. И чеки по ипотеке, я платила со своей зарплатной карты все три года, у Сережи зарплата «серая», он мне наличными отдавал на продукты.
Марина Леонидовна хищно улыбнулась.
— Отлично. Ситуация не безнадежная. То, что квартира оформлена на него — это формальность. В браке всё делится пополам. Но, учитывая, что ты вложила добрачные средства — деньги от наследства, мы можем претендовать на большую долю. Плюс, у тебя есть доказательства, что ты платила кредит. Мы наложим арест на квартиру в качестве обеспечительной меры при подаче иска на развод и раздел имущества. Никто туда не въедет, пока суд не решит. А суды у нас долгие.
— Он отдал ей ключи, — напомнила Ольга.
— Сменим замки. Ты собственница наравне с ним. Ты имеешь право пользования.
Вечером Ольга вернулась в их пока ещё съемную квартиру. Сергей был там, собирал коробки. Он насвистывал какую-то мелодию, выглядел довольным. Видимо, уже отчитался маме, что «дожал» жену.
