— Снять? Деньги на ветер? Да и чужие люди рядом — нет, не для меня. Игорек сказал: «Мама, живи сколько надо». Он тут мужчина, ему и решать. И вообще, иди переоденься, не маячь. И картошку дочисти, будь добра, а то у меня руки сегодня совсем не слушаются.
Вечером состоялся тяжелый разговор с мужем. Игорь пришел с работы, стараясь не смотреть жене в глаза. Он суетливо чмокнул её в щеку и попытался прошмыгнуть в ванную, но Марина преградила путь.
— Игорь, что происходит? Твоя мама сказала, что переехала к нам. Насовсем.
Он вздохнул, снял галстук и наконец поднял взгляд. В глазах читалась смесь вины и упрямства.
— Марин, ну войди в положение. Ей там одной тяжело. Здоровье совсем плохое, врач настаивал на переезде поближе к больнице. Не чужой же человек.
— Игорь, это моя квартира. Ты даже не посоветовался со мной! Мы могли бы найти сиделку, снять жилье поблизости, помогать с больницей. Но привозить её сюда, где она уже начала устанавливать свои порядки… Ты видел, что она сделала с кухней? Она берет мои вещи без спроса!
— Ну, взяла халат, подумаешь, трагедия! — вдруг повысил голос Игорь. — Ты что, жадничаешь? Это моя мать! Больная женщина! И, кстати, вопрос закрыт. Она здесь прописана.
В комнате повисла тишина. Марина почувствовала, как пол уходит из-под ног.
— Что? — прошептала она. — Как прописана? Я собственник. Я согласия не давала. Без меня это невозможно.
Игорь отвел взгляд. Кадык нервно дернулся.
— Ты помнишь, я просил тебя временно прописать маму? Три месяца назад. Говорил, что это нужно, чтобы она могла прикрепиться к нормальной поликлинике здесь, в городе. Что это просто формальность, и мы её выпишем, как только ей станет лучше. Ты сама со мной ездила в МФЦ, подписывала заявление.
Марина действительно вспомнила тот день. Игорь так убедительно просил, говорил о здоровье матери, о том, как это важно. Она доверяла мужу, не видела подвоха. Думала, что это действительно временная мера.
— Ты… обещал, что это временно. Ты сказал, на три месяца максимум!
— Ну, а что я мог сделать? — развел руками Игорь. — Ей же не лучше стало. Наоборот, хуже. Я не могу сейчас её выписывать, это бесчеловечно. Штамп в паспорте у неё стоит. Постоянная регистрация. Так что она имеет полное право здесь находиться. И я, как муж, тоже.
Марина смотрела на человека, с которым прожила пять лет, и не узнавала его. Это был не тот мягкий, немного нерешительный Игорь, которого она полюбила. Это был расчетливый, холодный чужак.
— Ты меня обманул. Использовал мое доверие. Я пойду в суд, выпишу её через суд.
— Попробуй, — пожал плечами муж. — Суды — это годы. А больную пожилую женщину, мать твоего мужа, выписать «в никуда»? Удачи тебе. Мама будет жить здесь. И попробуй создай ей плохие условия — я на тебя заявление напишу за жестокое обращение с пожилым человеком.
Жизнь превратилась в ад.
