— Прописка права собственности не дает, — спокойно пояснил Глеб. — Почитайте Жилищный кодекс, статья тридцатая. Вы имеете право проживать. Мы не возражаем. Но мы имеем право делать ремонт в своей квартире. Закон. Так что давайте жить дружно и по-соседски.
Рабочие уже вносили инструменты. Один из них, широкоплечий мужчина в спецовке, деловито осматривал стены.
— Тут всю штукатурку снимать придется, — сказал он. — И проводку менять. Шумно будет, да.
Игорь схватил телефон и начал звонить Марине.
Марина смотрела на вибрирующий экран. «Муж» звонил уже пятый раз. Она нажала «принять».
— Марина! Что ты сделала?! — кричал Игорь так, что она отодвинула телефон от уха. — Тут какие-то люди! Они говорят, что ты продала квартиру! Они привезли перфораторы! Они будут всё ломать!
— Я здесь прописана! Я имею права! — орала на заднем плане Валентина Петровна. — Это беззаконие!
— Игорь, — спокойно сказала Марина. — Ты же сам меня учил: прописанные имеют права на проживание. Вот они и проживают. А новые собственники имеют право делать ремонт в своей квартире. Законное право. Живите, я не против. В шуме, пыли, но со своими правами.
— Марин, ну прости! Ну я был не прав! Давай всё вернем! Я маму увезу! Прямо сейчас! Мы всё откупим обратно, я займу денег!
— Поздно, Игорек. Сделка закрыта. Деньги у меня. Квартира у них. А вы… пользуйтесь своим правом проживания. По прописке, как ты и хотел.
Она сбросила вызов и заблокировала номер.
Как потом рассказала соседка, ремонт в квартире начался на следующий день и продолжался неделю.
В восемь утра включался перфоратор. Ровно в восемь. Сверлили, долбили, стучали молотками. В обед делали перерыв, потом продолжали до позднего вечера. Всё строго по закону — с восьми до двадцати трех разрешено.
Валентина Петровна пыталась скандалить, вызывала полицию. Полиция приезжала, смотрела документы, смотрела на часы и разводила руками: всё законно, ремонт в дневное время разрешен, собственник имеет право.
Свекровь пыталась высидеть дома, но когда рабочие начали менять трубы в ванной и отключили воду на три дня, её терпение иссякло.
К концу недели Игорь с матерью съехали. Наспех собрали вещи, пакетами выносили самое необходимое. Валентина Петровна, красная от злости и бессилия, причитала на весь подъезд, что это несправедливо, что у них были права.
Марина встретилась с Глебом через две недели, чтобы подписать последние документы.
— Ремонт-то настоящий будете делать? — спросила она.
— Конечно, — кивнул риелтор. — Мы же не хулиганы какие-то. Квартира хорошая, район отличный, дом крепкий. Сделаем косметический ремонт и продадим достойным людям.
Марина кивнула. Ей было всё равно. Она уже купила себе уютную студию с большими окнами и видом на парк. Там было меньше места, но было много света, тишины и свободы.
Через полтора месяца пришло письмо. Повестка в суд на развод. Игорь требовал раздела имущества, претендуя на деньги от продажи квартиры.
Марина пришла в суд с юристом. Тот спокойно предъявил документы.
