Елена узнала от общих знакомых, что Олег вернулся жить к маме. Ира, не получив денег, действительно столкнулась с коллекторами, и Тамаре Игоревне пришлось продать свою дачу, чтобы расплатиться за долги дочери. Теперь они жили втроем в двухкомнатной хрущевке, и, по слухам, скандалы там не утихали ни на день. Свекровь пилила сына за то, что упустил «богатую жену», Ира обвиняла брата в мягкотелости, а Олег пил.
Звонок в домофон прервал ее размышления. Елена посмотрела на экран видеодомофона. Олег.
Она колебалась секунду. Стоит ли? Но любопытство пересилило.
— Лен… это я. Открой, пожалуйста. Поговорить надо.
— Лен, не по-людски это. Я с цветами. Я извиниться хотел. Я понял, что был дураком.
— Олег, ты не понял, что был дураком. Ты понял, что у меня есть квартира и деньги, а у тебя — долги и истеричная родня.
— Нет! Я люблю тебя! Мама… мама осознала свои ошибки. Она сказала, что была неправа. Она даже пирог испекла, передала тебе.
— Пирог? — Елена рассмеялась. — Олег, иди домой. К маме. Ешь пирог.
— Лен, ну дай мне шанс! Я изменюсь! Я на работу другую устроюсь! Мы заживем! У нас же было все хорошо!
— У нас было все плохо, Олег. Просто я терпела. А теперь терпение кончилось.
— Ты жестокая! — в его голосе прорезались знакомые нотки. — Мама говорила, что деньги людей портят! Вот ты и испортилась! Зазналась!
— Возможно, — спокойно ответила Елена. — Зато я счастлива. Прощай, Олег.
Она нажала кнопку отбоя и выключила звук домофона.
Подошла к окну. Внизу, у подъезда, стоял Олег с поникшим букетом хризантем. Он постоял еще минуту, глядя на ее окна, потом швырнул цветы в урну и побрел прочь, сутулясь под грузом своей неудавшейся жизни.
Елена отвернулась от окна. Она пошла на кухню, где закипал ее новый, дорогой чайник. Налила себе ароматный чай, отрезала кусок сыра.
В тишине квартиры раздался звонок мобильного. Мама.
— Леночка, привет! Ну как ты там? Обустроилась?
— Привет, мам. Все отлично. Шторы повесила.
— Умница. Слушай, я тут подумала… Может, ты в отпуск приедешь? К нам, на дачу? Папа баню истопит, шашлыки сделаем. Мы соскучились.
— Приеду, мам. Обязательно приеду. На следующих выходных.
Елена положила трубку и улыбнулась. Вот она, семья. Те, кто не требует, не считает твои деньги, не давит на жалость. Те, кто просто любит и ждет.
А та, прошлая жизнь… Она осталась там, в сером дворе, под проливным дождем. И возвращаться туда Елена не собиралась. Никогда.
Вечером она вышла на балкон с бокалом вина. Город внизу сиял огнями. Где-то там, в лабиринте улиц, люди ссорились, мирились, делили копейки, ненавидели друг друга из-за квартирных метров. Но здесь, на десятом этаже, воздух был чист.
«Деньги у нее есть», — вспомнила она слова свекрови. — «Да, Тамара Игоревна. Деньги у меня есть. Но главное — у меня есть я. И этого вы у меня отнять не смогли».
Елена сделала глоток вина и посмотрела на звезды. Жизнь только начиналась. И на этот раз она писала ее сценарий сама. Без соавторов. Без цензоров. И уж точно без тех, кому на нее наплевать.
