Все посмотрели на Сергея. Он кивнул, не поднимая глаз.
— Я знал, — тихо сказал он. — Лена просила не говорить, чтобы вы… чтобы не было вот этого всего.
Виктор Петрович сидел, словно его ударили пыльным мешком по голове. Весь его мир, в котором он был патриархом, вершителем судеб и хозяином положения, рухнул за одну секунду. Оказалось, что эта квартира — не «хоромы сына», которыми можно распоряжаться. Это собственность «приживалки», которую он только что смешал с грязью.
— Так это… — залепетала Галина Ивановна. — Так это твоя квартира, Леночка? Полностью твоя?
— Моя. Полностью. И диван, на котором вы сидите. И стол. И даже тарелка, из которой вы ели. Все здесь куплено на деньги моей бабушки. Сергей вложился только в телевизор. Его он может забрать при разводе, если захочет.
— При каком разводе? — испугался Сергей. — Лен, ты чего?
— При таком, — Елена повернулась к свекру. — Вы сказали, что я здесь никто. Что я приживалка. Что меня можно выгнать с узелком. Так вот, Виктор Петрович. Хозяйка здесь я. И я решаю, кто здесь будет жить. Коля здесь жить не будет. Никогда. И вы здесь командовать не будете.
Виктор Петрович закрыл папку. Его руки чуть заметно дрожали. Он попытался вернуть себе прежний тон, но вышло жалко:
— Ну… погорячился я. С кем не бывает. Дело житейское. Чего сразу бумажками тыкать? Мы же семья…
— Семья? — переспросила Елена. — В семье не унижают. В семье не требуют ключи силой. В семье уважают друг друга, а не меряются кошельками. Вы меня не уважали десять лет. Терпели, потому что думали, что я удобная и зависимая. Теперь вы знаете правду.
Она подошла к столу и забрала папку.
— А теперь, пожалуйста, уходите. Я устала. И пирог мы доедим сами.
— Выгоняешь? — насупился свекор, вставая. — Отца родного выгоняешь?
— Я прошу гостей покинуть мой дом, потому что вечер испорчен. И ключи, Виктор Петрович, вам не понадобятся. Замки я сменю завтра же. На всякий случай.
Галина Ивановна засуетилась, хватая сумку:
— Витя, пойдем. Пойдем, не надо… Леночка, ты не сердись, у него характер такой… Мы же добра желали… Колька-то хороший мальчик…
— До свидания, — отрезала Елена.
Они выходили молча. Виктор Петрович ссутулился, сразу как-то постарел и стал меньше ростом. Он обувался долго, кряхтя, и уже не требовал тапочек. Вся его спесь осталась там, на кухне, придавленная синей папкой с документами.
Когда дверь за ними закрылась, в квартире повисла звенящая тишина. Сергей стоял в коридоре, глядя на закрытую дверь.
— Не надо, Сережа, — она подняла руку, останавливая его. — Не надо извиняться. Ты должен был защитить меня до того, как я достала документы. Ты этого не сделал.
— Я боялся. Ты же знаешь отца…
— Я знаю. И ты знаешь. Но теперь все изменилось. Больше они сюда без звонка не придут. И командовать не будут. А тебе придется выбирать: ты муж своей жены или сын своего папы. Потому что сидеть на двух стульях больше не получится.
