— Ну, здорово, хозяева! — пробасил свекор, не разуваясь и проходя сразу на паркет в грязных ботинках. — Долго открываете. Прятали кого? Или бардак убирали?
— Здравствуй, папа, здравствуй, мама, — Сергей суетился, пытаясь помочь отцу снять пальто, но тот отмахнулся.
— Сам справлюсь, не дряхлый еще. Тапочки где? Или у вас тут по-европейски, босиком ходят?
— Вот тапочки, Виктор Петрович, — Елена поставила перед ним пару. — Здравствуйте.
Свекор глянул на нее как на пустое место, буркнул что-то неразборчивое и начал осматриваться. Его взгляд был цепким, оценивающим. Он словно сканировал стены, потолок, дорогую плитку на полу, пытаясь подсчитать стоимость каждого квадратного сантиметра.
— Ну-ну, — протянул он, заходя в гостиную. — Хоромы. Ничего не скажешь. И люстра хрустальная, и диван кожаный. Галя, ты глянь! А говорили — денег нет, денег нет… Вруны.
Галина Ивановна уже была на кухне. Елена слышала, как та гремит крышками кастрюль — проводила ревизию.
— Ой, Лена, а борщ-то у тебя жидковат, — донесся голос свекрови. — И плита какая-то мудреная, индукционная? Электричество жрет небось немерено. Сережа, сколько за свет платите?
— Мам, ну пойдемте за стол, — попытался перевести тему Сергей. — Лена пирог испекла, мясо запекла…
Застолье началось напряженно. Виктор Петрович ел жадно, но с таким видом, будто делал одолжение. Он накладывал себе огромные куски мяса, критиковал соус, требовал хлеба, хотя хлебница стояла перед ним. Елена сидела молча, едва притрагиваясь к еде. Она чувствовала: буря надвигается. Свекор не просто так приехал с инспекцией. Ему что-то было нужно.
— А ничего так квартирка, — наконец, отодвинув тарелку, заявил Виктор Петрович, вытирая усы салфеткой. — Просторная. Три комнаты, да? Спальня, детская… А третья что? Кабинет?
— Вроде того, — кивнул Сергей. — Я там работаю иногда, когда проекты домой беру.
— Жирно живете, — хмыкнул отец. — Кабинеты у них. У людей по трое детей в одной комнате ютятся, а тут… Короче, Серега, дело есть.
Елена напряглась. Вот оно.
Виктор Петрович достал из кармана зубочистку и начал ковыряться в зубах, глядя на сына с прищуром.
— Племянник твой, Колька, двоюродный, помнишь? Сестры моей внук. Поступил в институт здесь, в городе. Общежитие не дали, мест нет. Снимать — дорого, у них в деревне каждая копейка на счету. Так что мы с матерью посоветовались и решили: поживет он у вас.
У Елены перехватило дыхание. Колька. Она видела его один раз — наглый, избалованный детина, который в свои девятнадцать лет считал, что мир крутится вокруг него.
— Пап, но… как? — Сергей растерянно посмотрел на Елену. — У нас же не гостиница. Мы привыкли одни…
— Привыкли они! — рявкнул свекор, ударив ладонью по столу так, что звякнули вилки. — А отвыкайте! Родня — это святое. Парню учиться надо. Комната у вас пустая простаивает, «кабинет» этот твой. Потеснишься с работой на кухню, не барин.
— Виктор Петрович, — тихо, но твердо начала Елена. — Мы не планировали никого подселять. Это наш дом, и мы хотим жить своей семьей. Без посторонних.
