Суббота наступила слишком быстро. Марина сидела в своей маленькой машине — купленной в кредит ещё до свадьбы, — а Игорь вёл. Его старенькую «Шкоду» давно пора было менять, но все свободные деньги уходили на «представительские расходы» мужа — хорошие костюмы, часы, обеды с партнёрами. Он ведь был риелтором, ему нужно «выглядеть». Марина не жаловалась, она зарабатывала достаточно, чтобы тянуть быт.
Тамара Павловна встретила их на пороге своей аккуратной, пахнущей нафталином и ванилью квартиры. Она была в новом платье и с той самой улыбкой, от которой у Марины сводило скулы.
— Ой, Мариночка! А ты что-то бледная совсем. Работаешь много, себя не бережёшь, — запричитала свекровь, целуя невестку в воздух у уха. — Проходите, проходите. Игорёша, сынок, ты похудел! Марина тебя совсем не кормит?
— Кормит, мам, кормит, — отмахнулся Игорь, проходя в комнату. — Просто работа нервная.
За столом всё шло по привычному сценарию. Обсудили погоду, цены на бензин, здоровье дальней родственницы из Сызрани. Марина ковыряла вилкой пирог, который оказался недопечённым — сырое тесто липло к зубам, но она мужественно молчала. Она надеялась, что сегодня пронесёт.
Когда чай был разлит по чашкам, Тамара Павловна сложила руки на груди и посмотрела на Марину долгим, пронизывающим взглядом.
— Мариночка, я тут на днях смотрела объявления. Цены на недвижимость в вашем районе выросли. Пик, можно сказать. Глупо упускать момент.
Марина крепко сжала чашку, чувствуя, как напряглись мышцы.
— Тамара Павловна, мы же договаривались. Я не буду продавать квартиру. Это память о бабушке, там сделан хороший ремонт. Нам двоим места хватает.
— Память — это в сердце, деточка, — нравоучительно подняла палец свекровь. — А метры должны работать на семью. Игорь мне показал проект дома. Чудо, а не дом! И участок уже присмотрели, недорого, через знакомых. Но задаток нужно вносить сейчас.
— У меня нет денег на задаток, — отрезала Марина. — А продавать единственное жильё ради стройки, которая может затянуться на годы, я не буду. Это рискованно.
— Ой, какие риски! — всплеснула руками свекровь. — Игорь же специалист! Он всё проконтролирует. Или ты мужу не доверяешь?
— Причём тут доверие? — Марина почувствовала, как к горлу подкатывает комок. — Это моя добрачная собственность. Моя подушка безопасности.
— Вот! — торжествующе воскликнула Тамара Павловна, поворачиваясь к сыну. — Слышал? «Моя», «моя»! А должно быть «наше»! Семья — это когда всё общее. А она всё делит, всё пути отхода ищет. Какая же это жена?
Игорь сидел, опустив глаза в тарелку с недоеденным пирогом.
— Мам, ну правда, Марина боится…
— Чего она боится? Что мы её на улице оставим? — голос свекрови зазвенел металлом. — Я к вам со всей душой, хочу, чтобы вы жили как люди, а не в этой старой квартире, где коммуналка как ипотека! Ты, Марина, эгоистка. Вот что я тебе скажу. О себе только думаешь. А Игорю, между прочим, развитие нужно, статус. Дом — это статус!
— Игорь может заработать на статус сам, — тихо, но твёрдо сказала Марина.
