Марина стояла у окна, наблюдая, как напротив, в новостройке, зажигаются окна одно за другим. В каждом — своя жизнь, свои ужины, свои разговоры. Она представляла, как там, за этими светящимися квадратами, люди смеются, ссорятся, мирятся. А здесь, в её «сталинке» с лепниной на потолке, было тихо. Тишина стояла плотная, почти осязаемая, из тех, что заставляют прислушиваться к собственному дыханию. У неё внутри была такая же пустота, только с привкусом горечи.
За спиной, на кухне, гремел посудой Игорь. Звук был раздражающим, резким. Он всегда мыл посуду так, словно делал одолжение всему человечеству, хотя это была всего лишь пара тарелок после ужина. Ужина, который Марина готовила два часа после смены в банке, стараясь угодить его вкусам.
— Марин, ну ты долго там будешь стоять? — крикнул он, не выключая воду. — Мама звонила, спрашивала, когда мы приедем в субботу. Надо решить, что покупать к столу.
Марина закрыла глаза. Опять мама. Тамара Павловна присутствовала в их жизни незримым, но плотным облаком. Она знала, какие шторы должны висеть в их спальне, какой жирности творог полезен Игорю и, конечно же, как именно Марина должна распоряжаться своей квартирой.
— Я не хочу ехать, Игорюш, — тихо сказала Марина, входя в кухню. — Я устала. Неделя была адская, отчётный период. Может, ты один съездишь?
Игорь выключил воду и повернулся. На его лице, ещё таком родном и любимом, появилось то самое выражение обиженного ребёнка, которое в начале отношений казалось милым, а теперь вызывало желание встряхнуть его за плечи.
— Ты опять начинаешь? — он вытер руки полотенцем, бросив его мимо крючка. — Мама ждёт. Она пирог затеяла, как раз твой любимый с грибами. Она старается наладить отношения, а ты всё время сопротивляешься.
«Наладить отношения», — мысленно усмехнулась Марина. Это означало очередной раунд лекций о том, что тридцать четыре года — это последний вагон, что пора рожать, а не карьеру строить, и что их двухкомнатная квартира в центре, доставшаяся Марине от бабушки, — это нерациональное использование капитала.
— Хорошо, — выдохнула она, понимая, что сил на спор просто нет. — Поедем. Но только давай без разговоров о продаже квартиры. Пожалуйста, Игорь. Я больше не могу это слушать.
— Да ладно тебе, — он подошёл и чмокнул её в щёку, но поцелуй вышел сухим, дежурным. — Она же дело говорит. Продадим твою старую квартиру, возьмём ипотеку, добавим, построим дом за городом. Воздух, природа, дети будут по траве бегать. Что мы в этом бетоне тухнем?
Марина промолчала. Этот разговор ходил по кругу уже полгода. Игорю хотелось быть хозяином поместья, Тамаре Павловне хотелось жить с ними (ведь в доме места много), а Марине хотелось просто покоя в стенах, где прошло её детство.
