— Ой, не смеши меня! Какой юрист? Она тебе верит как собака. Ты ей скажешь, что так налоги меньше, или что это временно, пока ипотеку не закроем. Схема-то отработанная. Тётя Валя так же зятя развела. Продали его квартиру, вложили в стройку, оформили на маму Валину. И всё. Развелись — он с чемоданом носков на выход, а у Вали — коттедж.
У Марины потемнело в глазах. Мир покачнулся.
— Да мне как-то неудобно, — промямлил Игорь. — Всё-таки она старается…
— Неудобно штаны через голову надевать! — оборвала его Тамара Павловна. — Ты о Ленке подумал? Ленка-то ждёт. Ребёнку уже почти три года, а он отца только по выходным видит, пока ты с этой возишься.
Марина закрыла рот рукой, чтобы не закричать. Ленка? Ребёнок? Почти три года?
— Мам, ну не начинай про Лену. Я же помогаю деньгами.
— Помогаешь… Крохи ты ей носишь! А продадим эту квартиру Маринину — будут деньги. Построим дом, оформим на меня. Марину пропишем временно, а потом создадим ей такие условия, что сама сбежит. Нервы-то у неё слабые. И всё, приведёшь Лену с сыном в готовый дом. А эта пусть катится куда хочет. Справедливость, сынок, это когда у мужчины есть тыл, а не когда он у жены на птичьих правах живёт.
— Ладно, — вздохнул Игорь. Звук отодвигаемого стула. — Пойду я. А то она там в машине сидит, вдруг уедет. Надо её успокоить.
— Иди, иди. И не забудь: лаской, лаской бери. Скажи, что любишь, что ради вашего будущего стараешься.
Послышались шаги, звук открываемой двери.
— Алло? — голос свекрови раздался совсем близко. — Ой, связь не отключилась…
Марина сидела неподвижно, глядя в одну точку. Перед глазами плыли огни вечернего города, но она их не видела. В голове была пустота, которая медленно заполнялась ледяной яростью.
Почти три года. Почти три года он жил на две семьи. Почти три года он врал ей в глаза, спал с ней в одной постели, ел её еду, тратил её деньги. А она… она полтора года ходила по врачам. Сдавала анализы, пила гормоны, винила себя в том, что не может забеременеть. А у него уже был ребёнок. И они с мамочкой планировали просто вышвырнуть её, отобрав единственное, что у неё было — квартиру бабушки.
Она вспомнила последний приём у репродуктолога. Врач деликатно намекала, что неплохо бы обследоваться и мужу, но Игорь отмахнулся: «У меня всё в порядке, это у неё проблемы, она слишком нервная». И Марина поверила. Снова записалась на обследования, снова глотала таблетки.
Марина вздрогнула и повернула голову. За окном стоял Игорь. С виноватым выражением лица, растрёпанный, такой несчастный и трогательный. Он показывал жестами: «Открой, давай поговорим».
Внутри неё что-то умерло в этот момент. Та наивная, добрая, всепрощающая Марина скончалась на водительском сиденье под вечерние огни города. Родилась другая. Холодная и расчётливая.
— Мариш, ну прости меня, — затянул Игорь, просовывая руку в салон, пытаясь коснуться её плеча. — Мама перегнула, я знаю. Она старый человек, у неё свои тараканы. Я ей сказал, что так нельзя. Ты у меня самая лучшая. Поехали домой, а? Я вина куплю, закажем суши…
