Ключи от квартиры были тяжёлыми, старомодными, с медной головкой в виде лошадиной подковы. Виктория вертела их в руках уже минут пять, стоя перед массивной дверью с номером двадцать три. Не могла войти. Просто стояла и смотрела на табличку, где всё ещё значилось: «Чеботарёва Р.М.».
Тетя Рая умерла три недели назад. Тихо, во сне, как и мечтала. Без больниц, без мучений. Виктория нашла её утром, когда принесла, как обычно, свежие булочки и творог. Лежала та на своём любимом диване, под вязаным пледом, с книжкой на груди — «Сага о Форсайтах», про семейные связи, которые не разорвать. Лицо спокойное, даже улыбка какая-то была.
А теперь вот эти ключи. Квартира в центре, сто двадцать метров, два этажа. Нотариус зачитывал завещание монотонно, словно прогноз погоды, а Виктория сидела и не верила. Она-то думала, тётя оставит всё какому-нибудь приюту или фонду. Или родственникам со стороны покойного мужа. Но нет.
«Всё имущество, включая квартиру по адресу улица Садовая, дом семь, квартира двадцать три, завещаю моей племяннице Виктории Сергеевне Леоновой».
Виктория вставила ключ в замок. Повернула один раз, второй. Дверь открылась с тихим скрипом, и запах сразу ударил в нос — лаванда, старые книги, что-то ещё домашнее и тёплое. Запах тёти Раи, который она помнила с детства.
Вошла, сняла туфли. В прихожей всё было на своих местах: зонтик в подставке, вешалка с пальто, зеркало в резной раме. Виктория посмотрела на своё отражение и вдруг вспомнила, как тётя однажды сказала: «У тебя такой взгляд, Викуша, будто ты ищешь кого-то. Всю жизнь ищешь».
Тогда Виктория не поняла. А сейчас почему-то мурашки побежали по коже.
Она прошла в гостиную, села в кресло у окна, откуда тётя любила смотреть на улицу. Села и заплакала. Тихо, без всхлипов, просто слёзы текли сами.
Телефон зазвонил резко, разрушая тишину. Муж, Игорь.
— Ну что, приехала? Как там?
— Нормально. Красиво. Много вещей, не знаю, что с ними делать.
— Вызови оценщика. Продадим, купим что-нибудь поменьше, остальное в детей вложим. Кирюха в институт поступает, денег надо.
Виктория поморщилась. Игорь был практичным до цинизма. Она не любила эту его черту, но и не осуждала. Он просто такой.
— Посмотрим, Игорь. Я ещё даже не осмотрелась толком.
— Ну смотри, смотри. Только не залипай там. Тебе послезавтра на работу, отгулы кончаются.
Она положила трубку и поднялась на второй этаж. Там была спальня тёти, кабинет и ещё одна комната, всегда запертая. Виктория помнила, как в детстве спрашивала, что там, а тётя Рая только качала головой: «Просто вещи старые, Викуша. Неинтересно тебе».
Теперь можно было посмотреть. Виктория толкнула дверь. Комната оказалась небольшой, но светлой. У окна стоял письменный стол, на нём — стопка альбомов, коробка с фотографиями и конверт с надписью «Виктории».
Сердце ёкнуло. Она взяла конверт, вскрыла. Внутри было письмо, написанное знакомым округлым почерком тёти Раи.
