— Я… я хотела поговорить. — Голос был тихим, просящим. Совсем не таким, каким Марина его помнила. — Сережа… он совсем опустился. Пьет каждый день. Оксана выгнала его, когда узнала, что денег больше нет. Он живет у меня. Это невыносимо. Он кричит, обвиняет меня, говорит, что я все разрушила…
Элеонора Витальевна вытерла глаза платком.
— Денег почти не осталось. Лекарства такие дорогие… Я хотела спросить… может быть, ты… по-человечески… Мы ведь столько лет…
Марина смотрела на нее и чувствовала пустоту. Ни злости, ни жалости. Эта женщина превратилась для нее в пустое место.
Потом внутри что-то дрогнуло. Мелькнула мысль: «Витя бы помог. Он был добрым». Но следом пришла другая: «Витя молчал восемь лет. Из-за доброты? Или из-за слабости?»
Марина вспомнила больничную палату. Виктор Иванович смотрел на нее, открывал рот, хотел что-то сказать — и молчал. Снова и снова.
Она вспомнила фразу из письма: «Прости меня, старого труса».
Нет. Она не будет как он. Она не будет молчать из страха или жалости.
— Элеонора Витальевна, — Марина говорила спокойно, без эмоций. — У вас есть трехкомнатная квартира в центре. Разменяйте ее на две однушки. Разъезжайтесь с сыном. Это решит ваши проблемы.
— Но это же наш семейный дом! Витя там прожил столько лет!
— Витя завещал мне квартиру, а не вам. Он сделал выбор. Теперь вы делаете свой.
— Ты жестокая! — голос свекрови сорвался на визг. — Бессердечная! Я прокляну тебя! Будь ты…
— Прощайте, — Марина обошла ее и вошла в подъезд.
В лифте она прислонилась к зеркалу и закрыла глаза. Руки снова дрожали.
«Я поступила правильно, — повторяла она про себя. — Правильно».
Дома Марина прошла в комнату, где на полке стояла фотография Виктора Ивановича. Он улыбался с удочкой в руках, как всегда.
— Я не знаю, простила ли я вас, папа, — сказала она тихо. — Вы молчали, когда надо было говорить. Вы дали мне квартиру, но не дали правды вовремя. Восемь лет, папа. Восемь лет моей жизни.
— Но спасибо. За то, что хоть так обо мне позаботились.
Марина отошла от фотографии.
Через час должен был прийти Игорь. Коллега, с которым она подружилась полгода назад. Спокойный, надежный человек. Он знал всю ее историю — она рассказала сразу, не скрывая. Игорь выслушал и сказал просто: «Ты молодец, что ушла. Теперь у тебя всё впереди».
Марина посмотрела в зеркало. Оттуда на нее смотрела женщина с усталыми, но живыми глазами. Женщина, которая прошла через предательство, через боль, через унижение — и выстояла.
Завещание свёкра оказалось не просто бумагой на квадратные метры. Это был билет в новую жизнь. Жизнь, где она сама решает, кого впускать, а кого — нет.
И Марина крепко держалась за этот билет.
