— Нет, пусть говорит, — Марина встала. — Значит, дело во мне? Может, в том, что твой сын жил на две семьи и сил ни на что не оставалось?
Она взяла документы со стола.
— Спасибо, Виктор Иванович. Я принимаю наследство.
Марина вышла на улицу. Солнце светило ярко, до рези в глазах. Странно, но боли не было. Только отвращение. Будто она жила в доме, стены которого оказались гнилыми, а пол — прогнившим, готовым провалиться в любой момент.
Дома она действовала четко. Достала чемодан Сергея и начала складывать его вещи. Движения были точными, без суеты. Как будто она делала это не в первый раз.
Сергей ворвался через час.
— Марин, давай поговорим! Это ошибка! Отец был болен, его накачивали лекарствами! Может, он что-то перепутал!
— У твоего сына восемь лет. Это не перепутаешь.
— Я не мог сказать! Я боялся тебя потерять! Я люблю тебя! А там… просто случилось… Ты же сама виновата! Вечно на работе, вечно уставшая, холодная! А мне внимание нужно было!
— Внимание? — Марина закрыла чемодан. — Иди за вниманием туда, где тебе его давали восемь лет. Забирай вещи и уходи.
— Мне некуда идти! У Оксаны однушка, там ее мать живет! К маме? Ты же знаешь, она меня задушит после этого!
— У тебя есть гараж. Отец о тебе позаботился.
— Ты не посмеешь выгнать меня! Я отсужу половину твоей квартиры!
Марина подошла к нему вплотную.
— Только попробуй. Эта квартира — мое добрачное имущество. А новая — завещана лично мне. Ты получишь ровно ноль. Более того, я найму адвоката. Я докажу, что содержала семью, пока ты тратил наши общие деньги на любовницу и внебрачного ребенка. Хочешь, чтобы об этом узнали на твоей работе? Хочешь судиться?
Он посмотрел в ее глаза и понял: она не шутит. Перед ним стояла чужая, жесткая женщина.
Сергей схватил чемодан и вышел, хлопнув дверью.
Марина закрыла засов. Подошла к окну и прислонилась лбом к холодному стеклу. Только сейчас ее начало трясти. Руки дрожали, колени подгибались.
Она разрешила себе одну минуту слабости. Ровно одну.
Потом выпрямилась, налила стакан воды и выпила медленно, маленькими глотками.
Плакать она будет потом. Когда останется совсем одна. Когда никто не увидит.
Прошло девять месяцев.
Марина переехала в квартиру на Лесной. Просторная, светлая, с большими окнами — она стала для нее убежищем. Свою добрачную квартиру Марина сдала. Деньги шли в копилку на будущее.
Развод прошел быстро. Сергей даже не пытался требовать свою долю — адвокат объяснил ему бесперспективность затеи.
Марина устроилась на новую работу. Нашла психотерапевта. Начала ходить в бассейн по вечерам.
Жизнь налаживалась. Медленно, но верно.
Однажды, возвращаясь из магазина, она увидела у подъезда знакомую фигуру. Элеонора Витальевна сильно сдала за эти месяцы. Осунулась, похудела, дорогой плащ висел мешком. Волосы, раньше аккуратно уложенные, теперь торчали седыми прядями.
В руках она держала старую фотографию в рамке. Марина узнала ее — Виктор Иванович на рыбалке, улыбается в камеру.
— Марина… — окликнула свекровь.
Марина остановилась в нескольких шагах.
